Ковчег Иуды - Андреас Грубер

По грязно-серой поверхности навстречу им плыли доски и прочий мусор. Свет лампы отражался в питьевой фляге, плясавшей на волнах.

— Быстрее! — крикнул Григ.

Паульсен вогнал лопату в боковую стену на уровне пояса и выворотил огромные комья земли.

Инструмент Диттриха звякнул.

— Проклятый уголь! Дальше не идёт!

— Надо же, — прорычал Григ, — именно сейчас штрек держится как крепость.

Он со злостью навалился на деревянную стойку, но та не подалась ни на сантиметр.

И тут заскрипели балки потолочной крепи. Но не в конце штрека, где они копали, а в нескольких метрах от них.

Паульсен заслонил глаза от света лампы.

— Что это было?

Лопата выпала у него из рук. Только теперь он увидел: в середине участка происходило именно то, чего они пытались добиться своей каторжной работой. Боковая стена обрушивалась.

Деревянные балки застонали, и вдруг прямо перед ними рухнул весь потолок. Вода брызнула им в глаза.

Волна ударила Паульсена в грудь. В ту же секунду уши заложило от давления. Он ещё услышал, как по ту сторону обрушившейся стены лопаются другие рамы крепи и как порода осыпается на протяжении по меньшей мере десяти метров… а потом стало мёртво тихо.

Только вода тихо, с мокрым шлепаньем билась о стены, пока не успокоилась.

Диттрих неуверенно повернул голову.

— Что случилось?

— На этот раз мы заперты в конце проклятого штрека, — прошептал Паульсен.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

Часть четвертая. Отступление

ГЛАВА 23

Четверг, 11 сентября

Чуть позже семи утра Кёрнера и Сабриски разбудил Филипп: он стучал в дверь их комнаты. Пока Сабриски, смертельно усталая, выбиралась из постели, чтобы потом поплестись в ванную в конце коридора, Филипп присел к Кёрнеру на кровать. Эксперт-криминалист пересказал новости, которые с рассвета слушал по переносному радиоприёмнику на батарейках: уснуть он всё равно уже не мог.

Положение оставалось таким же безнадёжным, как накануне. Обширные районы страны стояли под водой, особенно округа Кремс, Хорн, Цветд, Тульн, Лицен, Леобен и Рорбах. О Грайне по радио тоже снова говорили: ночью на четыре часа открыли шлюзы Трирахерской плотины, потому что вода всё сильнее подпирала и уже подмыла химический завод в Шпойсдорфе.

Мэр Грайна запросил помощь для своего посёлка. В пятницу по воздушному мосту должны были доставить тысячи мешков с песком, а также двести полевых кроватей и одеяла для временных убежищ. С раннего утра армейские вертолёты перевозили сетчатые контейнеры с насосами, генераторами и установками для осушения.

Кёрнер больше не мог слушать эту бесконечную трескотню о дожде, паводке, гребнях дамб и уровнях воды. Он стоял у окна и смотрел на огромную пожарную машину, припаркованную в переулке возле лавки, словно та только и ждала команды.

— Ты что, не понимаешь? — Филипп поднялся. — Воздушный мост — наш шанс наконец выбраться отсюда.

— А кто раскроет дело?

Филипп пропустил вопрос мимо ушей.

— В новостях передавали про репортёршу из «Нойнкирхенер рундшау». Наша единственная свидетельница по убийству Крайника мертва!

Кёрнер резко обернулся; сон с него как рукой сняло.

— И ты говоришь это только сейчас?

— Незадолго до отправки в психиатрическую больницу ей кто-то вколол Акутард. Нейролептик. Он погрузил её в двухдневное полусонное забытьё. Сегодня утром она вскрыла себе вены.

— Вебер, сукин сын! — кулак Кёрнера глухо ударил по оконной раме. — Когда он остался с репортёршей один в машине скорой, он наверняка ввёл ей не Галдол, а ампулу Валиума. Чтобы она не могла говорить. — Он кивнул на скомканный лист бумаги на тумбочке. — Она успела только сделать этот рисунок. А потом он вколол ей Акутард.

Дверь открылась, и мимо них прокралась Сабриски. У неё раскалывалась голова, затылок свело.

— Вода ледяная, и свет в ванной не работает.

— У нас проблемы посерьёзнее.

Пока Филипп рассказывал ей новости, Кёрнер уже собирал вещи. Он думал о трёх детях с разорванными позвоночниками, о повешенном мальчике, об очевидице с перерезанными венами, о своём убитом коллеге из уголовной полиции и о безумном священнике, которого сельчане линчевали сто пятьдесят лет назад.

— В этом месте уже много лет зреет какое-то огромное дерьмо. Нам надо убираться отсюда.

Он принялся искать ключи от машины.

Сабриски завязала полотенце вокруг мокрых волос.

— Куда ты собрался? Моста нет, позвонить мы не можем.

— Проедем несколько километров вверх по реке, в соседний посёлок, в Хайденхоф. Там живёт одна моя знакомая. Она, конечно, странная, но не такая сумасшедшая, как люди в Грайне.

Сабриски изумлённо посмотрела на него.

— Через пять минут буду готова.

Она и Филипп исчезли в своих комнатах.

Кёрнер потянулся к наплечной кобуре. Пусто. «Глок» всё ещё лежал в подвале «Газлайт» — там, где он выпустил его из рук, наткнувшись на труп Базедова. Оставлять оружие в посёлке было нельзя.

Сложив рисунок репортёрши, дневник министранта и остальные материалы дела в папку, он выскочил в коридор. Он хотел дёрнуть ручку двери соседней комнаты, разбудить Бергер, поторопить её, но неплотно прикрытая дверь сама приоткрылась на щель.

В комнате стояла кромешная темнота. В воздухе ещё держался привкус железа и кордита. Суетливая спешка Кёрнера мгновенно сменилась холодным внутренним напряжением. Он заглянул через щель во мрак. Почему Бергер не заперла дверь, хотя он вчера вечером советовал ей это сделать? Он знал, что это значит.

Кёрнер задышал неглубоко, ногой распахнул деревянную дверь до конца и вошёл. Занавески были задёрнуты; лишь через узкий просвет в комнату сочился сумеречный свет, но этого хватило.

Сотрудница уголовной полиции сидела на стуле лицом ко входу. Пистолет свисал из её безвольной руки, на коленях лежала разорванная подушка. Белые перья, кровь, волосы, осколки костей и мозговое вещество, перемешавшись в кашу, липли к полу, занавеске и стене.

Кёрнер ощутил странное спокойствие — такого он не испытывал никогда. С той секунды, как приоткрытая дверь подалась у него под рукой, он уже инстинктивно знал, что найдёт в комнате. Словно во сне он подошёл к трупу.

Пистолет в руке Бергер был «Глок-17», с чёрными накладками на рукояти и выемками под пальцы. Табельное оружие уголовной полиции. Его табельное оружие. Пуля вошла Бергер в голову на уровне лба; сложенная подушка послужила глушителем.

Кёрнер опустился на колено, чтобы нащупать пульс на запястье Бергер. Кожа была холодной, кровь засохла: смерть наступила уже несколько часов назад. Он вспомнил глухой удар из