Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Невольно ему вспомнились слова Бергер, сказанные при виде повешенного мальчика Гойссера. Она никогда не покончила бы с собой. Конечно, это было не самоубийство — точно так же, как не сам наложил на себя руки Мартин Гойссер.

Проклятые сельчане забрали оружие Кёрнера из подвала «Газлайт», но отпечатки его пальцев с рукояти наверняка не стёрли. Впрочем, это уже ничего не меняло. Баллистики из Земельного командования жандармерии всё равно за час установят, что пуля вышла из ствола его «Глока».

Пока он смотрел на труп, в голове вспыхнуло ещё одно воспоминание — нелепое, совершенно не к месту. Тот разговор с Бергер, когда во вторник утром они приехали в посёлок.

На этот раз вы не уедете домой без меня, предупредила она.

Хорошо, ответил он.

Он обещал взять её с собой в Вену и больше не оставлять одну в Грайне. А теперь она была мертва — застрелена пулей из его табельного пистолета.

Средства массовой информации быстро сложат картину происшествия. Всё сходилось слишком хорошо: за четыре дня до судебного слушания отстранённый от службы сотрудник уголовной полиции убил единственную свидетельницу обвинения по делу о причинении смерти захватчику заложников.

Чем дольше он думал, тем яснее понимал, как глубоко влип. Его терзали сомнения. Случилось бы убийство Бергер, если бы он, отстранённый следователь, отказался от дела? Шок накатывал постепенно. Сначала у него задрожали руки, потом сдавило грудь. Кёрнер выскочил в коридор — ему срочно нужен был свежий воздух.

Филипп стоял рядом с Сабриски в дверном проёме.

— Мы готовы. Где Бергер?

Сабриски, судебный медик, коснулась его влажного лба.

— Господи боже… Что случилось?

— Бергер мертва.

Сабриски прижала ладонь ко рту, сдерживая крик.

Филипп протиснулся в комнату.

— Ублюдки!

Через мгновение он уже вышел обратно.

— Они в отчаянии. Мы, чёрт возьми, совсем близко подобрались к правде.

— И это всё, о чём ты думаешь? Если мы не смоемся, они попытаются убить и нас.

Кёрнер схватил Сабриски за руку и потащил вниз по лестнице. Она не сопротивлялась, не задавала вопросов — просто позволила ему вести её. Филипп с грохотом помчался следом, прямо в зал общины. В считаные секунды они сгребли все материалы дела.

— Не надо горячиться, — предупредил Филипп.

— Нам надо отсюда уходить. В Хайденхофе безопаснее.

Кёрнер с несколькими папками в руках пронёсся через трактирный зал наружу. В воздухе висела мелкая морось. Небо было свинцово-серым. Над посёлком стояла мягкая осенняя тишина. Под полосами тумана поблёскивала мокрая мостовая.

Кёрнер указал через деревенскую площадь на «Газлайт».

— Моя машина стоит у чёрного входа.

Сабриски побежала первой, Кёрнер и Филипп — за ней. Влажный воздух, ветер и холод возвращали Кёрнера в тело. Он бежал, наполнял лёгкие кислородом, напрягал мышцы — и на миг вспомнил свою последнюю пробежку по Венскому лесу. Хотелось бежать, бежать всё дальше, оставить за спиной весь этот ужас.

Внезапно вспыхнувший дальний свет пожарной машины сбил его с шага. Две ярко-жёлтые фары прорезали туман, заставив его светиться. Красная машина стояла в переулке, выжидая. Когда они поравнялись с массивным деревенским фонтаном, двигатель пожарного автомобиля взревел, и чудовище покатилось на них.

Сабриски оцепенела при виде стальной махины, набирающей скорость. Кёрнер рванул её за собой.

— Беги!

Он чувствовал, как мостовая вибрирует под подошвами, слышал рёв мотора, вдыхал густое дизельное дыхание. Глаза фар летели прямо на них; ослеплённый, он отвернул голову.

Филипп закричал.

Кёрнер увидел, как бампер пожарной машины ударил Филиппа и швырнул его в деревянный столб «Газлайт». На одно короткое дыхание чёрная масса пронёсшегося мимо автомобиля заслонила всё. Когда Филипп снова оказался в поле зрения, Кёрнер сжался всем телом. Рядом тихо застонала Сабриски.

Филипп лежал на досках, неестественно переломленный. Кёрнер попытался приподнять его, но голова Филиппа безвольно завалилась набок. С переломанной шеей и пустыми глазами он смотрел в деревянный потолок навеса.

Кёрнер нащупал сонную артерию криминалиста. Ничего. Он поднял глаза и покачал головой. Сабриски стояла рядом. Материалы дела выскользнули у неё из рук. Листы из папок кружились по площади, как пожухлая листва на ветру. До Кёрнера снова донеслись дизельные выхлопы.

Пожарная машина развернулась. Резкий холодный свет фар снова ударил им в лица; машина неслась на них, с каждой секундой набирая скорость. Кёрнер поднял руку, прикрывая глаза. Передняя часть ревущего дизельного чудовища оставалась лишь чёрным контуром в собственном свете. Разглядеть, кто сидит за рулём, было невозможно.

Кёрнер схватил Сабриски за запястье, ударом ноги распахнул дверь дискотеки и ворвался в вестибюль. Позади пожарная машина врезалась в двускатную крышу. Затрещали деревянные балки, брызнуло стекло. На долю секунды дальний свет оживил танцпол и железную конструкцию у стены.

Раздался скрежет коробки передач: водитель включил задний ход. Потом мотор снова взвыл, огромные колёса забуксовали, пожарная машина содрогнулась.

Не оглядываясь, Кёрнер и Сабриски бросились по коридору, мимо туалетов, к чёрному выходу. Он плечом распахнул дверь и провалился в грязь насквозь промокшего двора. Его «Ауди» всё ещё стояла там, где он оставил её вчера днём.

Кёрнер втиснулся за руль и распахнул для Сабриски пассажирскую дверь. Когда он вогнал ключ в замок зажигания, с другой стороны здания донёсся всё нарастающий грохот пожарной машины.

— Пристегнись!

Краем глаза Кёрнер увидел, как Сабриски дрожащими пальцами ищет ремень безопасности. Он завёл «Ауди» и, буксуя, вывел машину через поляну на дорогу в сторону Хайденхофа.

Сабриски разрыдалась. В зеркале заднего вида он увидел, как пожарная машина остановилась, из неё вышли несколько человек и потянулись к рациям.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 24

Хайденхоф со своими многочисленными пашнями занимал площадь больше Грайна, но всё равно оставался общиной всего на двести душ — с крестьянскими дворами, коровниками, складами, захудалыми трактирами и несколькими жилыми домами.

Этой осенью Хайденхоф представлял собой картину отчаяния. Дождь уничтожил большую часть урожая. Уже несколько дней скот стоял в стойлах по воде. Коров с затопленных ферм, которых не успели эвакуировать, пришлось забить.

Навозные площадки и выгребные ямы ушли под воду; дождь смыл верхние слои старых отложений, и дороги всё сильнее затягивало грязью. Химикаты в отсыревших минеральных удобрениях высвобождали едкое газовое облако, резко вонявшее аммиаком.

Измождённые крестьяне с осунувшимися лицами, с платками на ртах и носах, перетаскивали мешки с поддонов в сухое место. Рядом