Thornbird - Эль Кеннеди

уезжает завтра, в своё параллельное путешествие. Отчего я чувствую себя немного глупо, потому что зачем нам ехать двумя разными маршрутами, когда мы могли бы отправиться в одно эпическое путешествие вместе? Но мысль о том, чтобы уехать из города с ним, быть с ним... это пугает. Ошеломляет. И мне хочется бежать. Спрятаться.

Той ночью я складываю вещи в чемодан, когда Жасмин входит в нашу спальню. Скоро она снова станет только её. Она садится на край моей кровати, наблюдая, как я собираюсь.

— Значит, ты правда уезжаешь? — спрашивает она, глядя на кучи вещей, разбросанных по кровати.

Я киваю, складывая свитер.

— Думаю, это то, что мне нужно.

Она теребит торчащую нитку на моём покрывале, отводя взгляд.

— Только не забывай нас, ладно? Знаешь, когда ты будешь крутой и станешь фотографировать эти удивительные пейзажи, просто помни, что мы здесь.

— Как я могу забыть тебя, Джаззи? Во — первых, ты самая незабываемая. Во — вторых, ты моя семья.

Жасмин пожимает плечами, но я вижу блеск эмоций в её глазах.

— Хватит сантиментов, кузина.

Она оставляет меня собираться, но я отвлекаюсь, когда на телефон приходит сообщение от Мар. Она отправила мне селфи, которое мы втроём — я, Мар и Тай — сделали после церемонии. Когда я смотрю на наши улыбающиеся лица, я не могу не гадать, что ждёт всех нас в будущем.

Ну, для Мар — это колледж в другом штате. Она будет изучать фотографию и искусство, и я знаю, что у неё отлично получится и то, и другое. Для Тая — это университет Вандербильта.

Для меня... всё немного туманнее.

Я всё ещё не уверена, но думаю, что я действительно взволнована. Даже немного надеюсь. Я не чувствовала себя так, ну... вообще никогда.

Хотя с тех пор, как мы нашли бункер моего отца, мне не снились кошмары, я все равно не очень хорошо сплю. Я не планирую больше проходить гипноз, но, возможно, у доктора Уилмер есть стратегии, как отключить мой мозг. Он всегда работает, как бы я ни старалась его выключить.

Я радуюсь, когда сквозь жалюзи начинает пробиваться утренний свет, потому что это повод встать с постели. Я завтракаю с Мэгги и Дэном за кухонным столом. К тому времени, как близнецы встают с постели, мой чемодан уже стоит на крыльце, а за мной подъезжает водитель Uber.

Всё ещё в пижаме Жасмин выходит на крыльцо и надувает губы.

— Я не могу поверить, что ты уезжаешь.

— Я буду звонить и писать, — уверяю я её.

— Лучше бы так и делала, — говорит Коннор, притягивая меня для объятий. — И ты должна приехать к нам в гости.

— Я приеду. Обещаю.

Я закидываю рюкзак на плечо и смотрю на своих дядю и тётю. Они крепко обнимают меня, и у меня перехватывает дыхание от переполняющих меня эмоций, потому что так чертовски приятно чувствовать себя частью семьи. Чувствовать, что я на своём месте. Как вчера сказал Дэн, неважно, где я нахожусь, — я всегда могу на них положиться. Для этого и нужна семья.

— Спасибо за всё, — говорю я им. — Я, э — э, люблю вас.

Глаза моей тёти становятся влажными.

— Мы тебя тоже любим, дорогая.

Я смотрю на Uber.

— Мне пора.

— Звони нам! — кричит Мэгги, когда я несу чемодан к ожидающей машине.

Я здороваюсь с водителем, седовласым мужчиной с добрыми глазами, но не отрываю взгляда от окна. Пока он разворачивает машину и едет по подъездной дорожке, я смотрю, как дом Шипли становится все меньше и меньше, пока наконец не исчезает за деревьями.

Когда мы выезжаем на трассу, водитель говорит:

— Нэшвилл, мы едем.

Я наклоняюсь вперёд, встречаясь с ним взглядом в зеркале заднего вида.

— Вообще — то, мне нужно сделать одну остановку.

Через десять минут мы в Старлинге, и водитель останавливается перед приютом для животных.

— Вы не против подождать меня? Я недолго. — Я виновато улыбаюсь. — Я оставлю вам чаевые.

Это заставляет его усмехнуться.

— Не торопись, милая.

Когда я вхожу в приют, Джей — Пи поднимает голову от стола, и его лицо расплывается в тёплой улыбке при виде меня.

— Ну, кого я вижу! — говорит он, явно тронутый. — Я не думал, что ты зайдёшь попрощаться.

Я заставляю себя улыбнуться, но улыбка кажется натянутой.

— Я здесь не для того, чтобы прощаться.

Отец Эверетта приподнимает бровь, его улыбка слегка меркнет.

— О. Ладно.

Не говоря ни слова, я ставлю сумку на стойку. Я засовываю руку внутрь и достаю маленький пластиковый пакетик, поднимая его, чтобы он мог видеть.

Внутри, под люминесцентным светом, поблёскивают два сколотых красных ногтя.

Джей — Пи смотрит на пакетик.

— Что... что это?

— Это ногти, Джей — Пи, — тихо говорю я. — Они застряли в камне наверху вашего колодца. Они выпали, когда я поднималась по лестнице, но тогда я не поняла, что это такое. Я думала, это куски бетона, пока не пришла домой и не увидела их на своем свитере.

Глаза Джей — Пи тускнеют. Он тяжело сглатывает, глядя куда угодно, только не на пакетик.

— Дело в том, что они были на высоте тридцати футов над землёй, — продолжаю я, мой голос становится тише. — Тридцати футов над тем местом, где ваша жена якобы мгновенно умерла. — Меня пробирает дрожь. — Кто — то в том колодце пытался подняться по лестнице. Пытался сдвинуть крышку, открыть её. Пытался так сильно, что вырвал себе ногти.

Я позволяю этой мысли осесть, наблюдая за его реакцией. Он даже не моргает.

— И учитывая то, что я слышала о любви Лии к красному лаку и о том, как она красила ногти Никки в тот же цвет... я предполагаю, что этим кем — то была Лия.

Лишь лёгкое подёргивание в уголке его челюсти выдаёт его беспокойство.

— Вы знали? — Мой голос становится резче, это уже не вопрос, на который он должен ответить, а требование. — Вы знали, что она была жива, когда запечатали её?

Его плечи поникают. Я вижу, как борьба медленно уходит из него.

— Да, — говорит он. — Знал.

Глава 45

Твой выбор

Я в шоке смотрю на Джей — Пи, потому что то, что он говорит, кажется мне немыслимым.

Он спешит объяснить.

— Я понял это, но не сразу. Когда я посветил фонариком в колодец в тот день, я думал, что она мертва. Она выглядела такой неподвижной. Её тело было скручено в ужасной позе. Я думал, что она умерла. Я был