Thornbird - Эль Кеннеди

всё ещё переживает из — за того, что мы обнаружили в бункере моего отца. Но я волнуюсь за него, и теперь, когда он знает, что мой отец не убивал Лию, возможно, он сможет снова смотреть на меня, не видя своего худшего кошмара.

Джей — Пи впускает меня, пока собаки носятся вокруг наших ног, лая, чтобы привлечь моё внимание. Когда я наклоняюсь, чтобы погладить их, Джей — Пи улыбается и говорит:

— Рад тебя видеть, Райан.

— Я тоже рада вас видеть. — Чувство вины заливает мой желудок из — за того, как я внезапно уволилась из приюта после танцев в День святого Валентина. — Эверетт дома или он ушёл в школу?

— Он в душе. Только что вернулся с пробежки.

— Вы не против, если я поднимусь и подожду его?

— Конечно. Уверен, он будет рад тебя видеть.

Правда? К этому моменту Эверетт пережил столько эмоциональных потрясений, что я понятия не имею, что у него на уме.

Я почти у лестницы, когда останавливаюсь и смотрю на отца Эверетта. Мне внезапно приходит в голову, что во время моей встречи с Дэном и Мэгги прошлой ночью я забыла задать один важный вопрос.

Знал ли Джей — Пи об интрижке?

Этот вопрос так и вертится у меня на языке, но я заставляю себя промолчать. Не мне об этом говорить, по крайней мере без предварительной беседы с Эвереттом.

Тем не менее, я не могу удержаться от слов:

— Мне так жаль, что вы до сих пор не знаете, что случилось с Лией.

Боль вспыхивает в его глазах.

— Эв и Никки не слишком хорошо это восприняли. Полагаю, я их не виню. Но мне было тяжело сохранять спокойствие ради них.

Я подхожу к нему, колеблясь лишь мгновение, прежде чем неловко обнять его.

— Вы хороший отец, Джей — Пи.

— Спасибо, Райан. — Он похлопывает меня по плечам, прежде чем отстраниться. — Мне нужно покормить собак. Увидимся позже.

Поднявшись наверх, я сажусь на край кровати Эверетта, чувствуя, как внутри все сжимается от волнения. Как бы ему ни было больно, я должна сказать ему правду о своем дяде и его матери. Эверетта слишком долго держали в неведении по многим вопросам. Он заслуживает от меня только честности.

Пока я жду, мой взгляд блуждает по его комоду, и я замечаю маленькую коробочку. Деревянную, полированную, с замысловатым узором, выжженным на крышке. Она выглядит самодельной, не похожей на остальные его вещи. Там же стоит фотография в рамке — улыбающаяся семья Джеймсов. Джей — Пи, Лия, Эверетт и Никки. Они выглядят счастливыми.

Я подхожу, чтобы полюбоваться фотографией, а затем коробочкой, проводя пальцем по её краям. Она красивая. Любопытство берёт верх, и я поднимаю крышку.

На секунду я не осознаю, что вижу.

Когда холодное, суровое осознание наконец наступает, моё дыхание застревает в лёгких.

Это моё пропавшее ожерелье.

Мой медальон.

Ужас охватывает меня, когда я беру его в руки и с недоверием смотрю на бриллиантовый кулон в форме сердца на серебряной цепочке.

Как...

Зачем...

Мой мозг отказывается работать.

В коридоре раздаются шаги, и я оборачиваюсь к двери, в которой появляется Эверетт с влажными после душа волосами. Он замирает на месте, увидев меня. И то, что я держу в руках.

— Что?.. — Я едва могу выговорить эти слова. — Откуда это у тебя?

Он переминается с ноги на ногу, опустив взгляд, словно уже готовясь защищаться.

— Это... не то, что ты думаешь.

— Тогда объясни, — резко говорю я, чувствуя, как в груди нарастает гнев. — Откуда у тебя мое ожерелье? Оно пропало несколько месяцев назад.

Он выдыхает, наконец глядя мне в глаза.

— Никки взяла его.

Мой гнев уступает место неверию.

— Никки? Ты говоришь, Никки украла его?

— Она взяла его, когда была у вас дома, тусовалась с Жасмин.

— Жасмин...

— Нет, — перебивает он. — Жас не имеет к этому никакого отношения. Никки стащила его, когда Джаззи не смотрела. Она увидела бриллиант и попыталась продать его, но парень в ломбарде не взял его, потому что заподозрил, что он краденый, и не хотел проблем, если появятся копы. Она... — Эверетт тихо стонет. — Она много ворует. Ворует деньги у моего отца...

— Да, я знаю об этом. — Я качаю головой, снова начиная злиться. — Ты знал, что она взяла моё ожерелье, и не сказал мне? А когда оно ей больше не понадобилось, ты спрятал его вместо того, чтобы вернуть?

Он молчит.

— Я не могу в это поверить! Я... — Сдавленный вздох вырывается из меня, когда мне приходит в голову другая мысль. Если у Никки было моё ожерелье, возможно, она поняла, что кулон на самом деле крошечный медальон. Возможно, она смогла открыть его и увидела инициалы внутри.

Г. Т.

Помни... я знаю, кто ты, Габриэль Торн.

Никки знала, кто я, всё это время?

— Боже мой, — шепчу я, моё сердце колотится о рёбра. — Кто — то отправлял мне сообщения с угрозами. Говорил, что знает, кто я на самом деле. Это была твоя сестра, да?

Его молчание выводит меня из себя, а выражение лица почти не меняется.

— Боже мой. Это была она. Она открыла медальон, увидела мои инициалы и решила помучить меня. — Гнев обжигает меня изнутри, лицо пылает.

Не говоря ни слова, я бреду к двери.

— Райан, — зовёт он меня.

— Где она? — рычу я. — Где она, чёрт возьми?

Я вылетаю в коридор, топая к соседней комнате и распахивая дверь. Это определённо комната Никки, судя по одежде, разбросанной по полу, и косметике, разбросанной по туалетному столику, но там никого нет.

— Райан, остановись.

Я бегу к лестнице, Эверетт зовёт меня. Я игнорирую его, перепрыгивая через две ступеньки, такая злая, что чувствую вкус гнева. Я сверну Никки шею, когда найду её. Но сначала я должна её найти. Гостиная пуста. Кухня тоже.

Где она, чёрт возьми?

Я распахиваю входную дверь, но прежде чем я успеваю сойти с крыльца, Эверетт оказывается позади меня, хватая за руку. Я вырываюсь из его хватки, поворачиваясь к нему лицом.

— Где она?

— Она не приходила домой прошлой ночью, — устало говорит он. — Она редко бывает здесь с тех пор, как нашли тела.

Я все еще в ярости, меня трясет от пережитого. Никки Джеймс украла моё ожерелье и отправила те зловещие сообщения. Она тоже следила за мной и Жасмин на лесопилке? Нарочно пыталась напугать нас?

— Я не могу поверить, что она это сделала. Ты знал об этом?

От отсутствия его реакции у меня внутри все переворачивается.

— Скажи