Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Сегодня вечером я иду по направлению к парку Вашингтон-сквер – приятному оживленному месту, где среди деревьев стоят скамейки. Этот парк – маленькие городские легкие, дышащие в ритме городской жизни, вдыхая и выдыхая приходящих и уходящих людей. Присяду на минутку. Что у меня под ногами? Преображенное место захоронения, где обрели покой двадцать тысяч душ, а то и больше. Или непокой. Здесь, в потревоженных и забытых могилах, лежат такие же люди, как и мы с вами. Вы их видите? Кепки, зонтики, пальто, рабочая одежда, мужчина, играющий на аккордеоне. Да, я знаю, что это перебор.

Идти мне совсем недалеко. Десятая Западная улица между Пятой и Шестой авеню. Нужно всего лишь выйти из парка под аркой, пройти по Пятой авеню и свернуть налево.

Десятая Западная улица. Мощенный плиткой тротуар. Железный заборчик. Широкие лестницы у парадных дверей. Мельчайший моросящий дождик образует желтые туманные гало вокруг расставленных на выверенном расстоянии уличных фонарей. Я опаздываю, но все же иду не спеша. В таких делах спешка ничего не дает. Мертвые не спешат – так что пусть подождут.

Дом выстроен в типичном для своего времени стиле греческого Возрождения.

Эти дома строились начиная с 1850-х годов в рамках программы облагораживания территории вокруг Вашингтон-сквер. Марк Твен жил в доме номер 14; я слышал, что из-за многочисленных паранормальных явлений его называли Домом смерти.

Но сегодня мне нужен иной адрес.

Две каменные колонны с канелюрами поддерживают фронтон, крытый свинцом. Под ним глубокое, полутемное, как вход в семейный склеп, крыльцо. Освинцованный серый фронтон блестит, отражая уличный свет под усиливающимся дождем. Гладкостью и оттенком он напоминает крысиную шкурку. Слышу, как на заросшей лужайке что-то разлетается вдребезги.

Навалившись на фронтон, обнимая водосточную трубу, растет старая глициния. Узловатый кривой ствол частично закрывает окно на первом этаже. Дома по обе стороны ухожены, начищены до блеска, извещая о том, что на их содержание не жалеют денег, но этот дом не таков.

Это дом диккенсовской мисс Хэвишем, навечно привязанной к своему прошлому. Кажется, что время здесь течет по-другому, нежели в иных местах. Часы и календарь стандартизируют протяженность времени, но не наше восприятие часов, из которых оно состоит. Само время может двигаться очень медленно или очень быстро. Равномерное тиканье – иллюзия, в которую нам положено верить. Часы – один из наших многочисленных механических богов. И следует помнить, что мы не укротили время. Мы его всего лишь одомашнили. Я понимаю, что уже перевалило за полночь.

Я протягиваю руку, чтобы взяться за дверной молоток в форме железной кошачьей головы с открытой пастью. Полукруглая фрамуга над дверью пересечена свинцовыми полосками, делающими ее похожей на половину паутины. Паук невидим.

Я ничего не знаю о Мадам К.

Я не успеваю постучать; дверь открывается как бы сама по себе. За ней широкий коридор с черно-белым кафельным полом. Когда я вхожу, дверь за мной закрывается. Меня встречает невысокий мужчина в коричневом драповом пиджаке, с ничего не выражающим лицом.

– Вы пришли последним.

Он принимает мое пальто и исчезает в боковом коридорчике.

Я поднимаюсь по лестнице из красного дерева на второй этаж, в гостиную. Теперь я понимаю, почему с улицы дом казался таким темным. Окна изнутри плотно закрыты шторами. Комната освещена лишь горящим в камине огнем и несколькими большими свечами.

За столом посреди комнаты сидят несколько моих коллег по клубу Диа-нормальности. Я узнаю некоторых из них по фигурам, размерам, форме челюстей, по тому, как они улыбаются. Или не улыбаются.

Хозяйка встает с места.

Как и у всех нас, на лице Мадам К. полумаска. Мелодичный голос; в произношении хорошо слышен акцент. Восточно-европейский. Крупно сложенная, но масса, кажется, ее не тяготит. Бархатное одеяние ей к лицу. Вероятно, ей за пятьдесят.

– Добро пожаловать в старый дом на родине, – говорит она. – Нынче у нас будет необычный сеанс. Среди нас нет медиума, который призвал бы умершего.

Пока она говорит, до меня доходит, что она предлагает исследовать феномен другого рода. Новый поворот в опыте бестелесного общения. Нам предстоит войти в метавселенную.

Перед каждым из нас лежит телефонная гарнитура и перчатка. Эти устройства позволят нам предстать в этой комнате в виде собственных аватаров. Все будет выглядеть так же, как сейчас, – и мы тоже. Только мы вернемся в прошлое. В 1870-е годы.

Мадам К. объяснила, что дом скоро откроется для публичного посещения в качестве интерактивного музея.

Вместо того чтобы смиренно ходить из комнаты в комнату и слушать через наушники записанный рассказ экскурсовода, посетители станут живой частью живого прошлого.

– Наши посетители непосредственно включатся в историю, – говорит она. – Они испытают трепет, а возможно, и страх, соприкоснувшись с жизнью этого дома сто пятьдесят лет назад.

Далее она рассказывает нам, что метавселенная поднимает интересные вопросы о том, что такое реальность. Мозг не воспринимает реальность в том смысле, в каком мы привыкли ее понимать. Реальность, как и время, это необходимая концепция. Ладно, мадам К., в этом я с вами согласен, и из этого могла бы получиться захватывающая интерактивная игра, но что конкретно мы должны делать сегодня? Мы – охотники за привидениями. Где же наша будущая добыча?

Мадам К. улыбается своей загадочной улыбкой. Она пожимает плечами и на мгновение отворачивается. Я вижу под элегантным бархатным платьем горб у нее на спине. Она приглашающе разводит руками, пальцы ее унизаны кольцами с драгоценными камнями. Немного потерпите, и все увидите сами.

Пора отправляться в прошлое.

Как только мы надели наушники, наши места занимают аватары. Мы видим друг друга в прошлом, а не в настоящем. Комната внутри комнаты становится прозрачной. Тяжелая мебель из красного дерева. Большая клетка для попугая. Пыльные бархатные шторы. Маленькие столики, ножки которых прикрыты свисающими до пола скатертями. Обеденный стол накрыт к ужину.

Разговор идет о сверхъестественном.

Откровенно говоря, я никогда не видел привидений, и сомневаюсь, что увижу. Диа-нормальный клуб привносит в мою жизнь нотку таинственности.

Не стоит злоупотреблять прозрачностью. Какой плоский афоризм!

Мужчина в драповом пиджаке подает на стол. Остальные принимаются за еду, довольные тем, что у них появилось какое-то занятие, и в то же время торопясь включиться в разговор. Я сегодня не в ударе. Не могу сосредоточиться. Мне холодно. Встаю из-за стола и подхожу к огню. Мадам К. лишь бросает на меня беглый взгляд.

Там, у камина стоит женщина. Я не видел ее раньше. Должно быть, гостья хозяйки. Меня буквально ослепляют ее глаза. Изумрудно-зеленые. Точь-в-точь того же цвета, что