Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

Белла, эти дни ушли. Теперь ты можешь готовить сама для себя.

И началось приятное время; играло радио, сквозь стеклянную крышу кухни ласково светило осеннее солнце. Жизнь есть здесь и сейчас или ее не будет вовсе. И я жива. Я начала мечтать о том, что я могла бы теперь сделать. Поехать в Рим. Повидаться с родными.

Бисквиты уже остывали на решетке, когда в дверь позвонили. Я перестала взбивать сливочное масло и отставила его в сторону. Наверное, кто-нибудь из соседей пришел меня проведать. У нас хороший район.

За дверью двое полицейских. Желают войти. Им нужно побеседовать со мной. Я не хочу. Почему?

«Да, вы понесли утрату. Да, трудно. Да, все понятно. И все же вы не должны беспокоить людей хулиганскими звонками».

Что?

Оказывается, я звонила своим соседям ни свет ни заря. По телефону звучала громкая музыка. Смотрите, вот журнал вызовов с моего номера: 04:30. 04:45. 05:15.

Полицейские просят показать им мой телефон. У меня его нет. Почему? Я не знаю… Я не могу его найти. Они начинают набирать мой номер. Не слышно ни звука. Поднимаются наверх. Ищут внизу. Полицейские расхаживают по дому и набирают мой номер. Ни звука. Я уничтожила свой телефон? Пытаюсь обмануть их? Обращалась ли я за помощью? Была ли у врача? Кто мои ближайшие родственники?

Моя сестра.

Я пытаюсь рассказать им о приложении «Джон». Это приложение звонило ночью. А не я. Как вы не понимаете? Его купила для меня сестра, наверное, скачала паленую программу, она всегда старается урвать подешевле, моя сестра. Она купила мне какое-то жульническое приложение … нет, вы меня не слушаете! Я не оправдываюсь. Оно может также отправлять электронные письма. Все это может делать приложение «Джон», вот в чем дело, вы понимаете? Чтобы казалось, будто этот человек еще жив. Это задумано как проявление сострадания. Но получилось совсем не так. И вообще, кто из соседей решил жаловаться в полицию? Неужели нельзя было просто позвонить в дверь?

Прошу передать мои извинения семье из «Будда-бунгало». Я отнесла бы им торт, но они не употребляют углеводы.

Полицейские ушли.

Положить между коржами крем и варенье. Съесть большой кусок. Дышать. Расслабиться. Лечь на диван. Отдыхать. Уснуть.

Я должна неуклонно верить, что ничего этого на самом деле не происходит. Возможно, ошибки. Злонамеренная пакость… тоже может быть. И ничего больше.

Вскоре я начала засыпать.

Зазвонил телефон. В доме с выключенным светом, в полутьме, звонит телефон.

Я бегу наверх, в нашу спальню, нет, это моя спальня, опрокидываю воду, оставшуюся со вчерашнего вечера, кружусь, как кошка, выпучив глаза. Где он? Звонки прекратились.

Наверное, он где-то снаружи. Полицейские не смогли найти мой телефон. Я сажусь на кровать и жду.

Телефон звонит. Внизу.

За следующий час я перерыла весь дом, как шайка воров. Мне нужна только одна вещь, но ее нигде нет.

Когда я поднимаюсь наверх, он звонит внизу. Когда я внизу, он звонит наверху. Через некоторое время это прекращается. Но не в моей голове. Звонящий телефон находится в моей голове, и я не могу избавиться от него.

Сестра советовала мне расслабиться.

У меня сейчас самый стрессовый период за всю жизнь. Как мне расслабиться? Через дорогу, в «Будда-бунгало», я вижу залитую голубым светом комнату для медитации. Миссис Будда видит, что я стою у окна, и опускает жалюзи.

Связываюсь по «ФейсТайм» с сестрой, и она говорит, что вернет мне телефон Джона. Она согласна с тем, что мы обе должны все удалить.

– Все слишком быстро зашло слишком далеко, – говорит она, и я не понимаю, что она имеет в виду. – Я тоже избавлюсь от него. – Она впервые упомянула о том, что у нее есть собственное приложение «Джон».

– Я скучаю по нему, – говорит она мне. – И хотела попробовать. Мне это вроде как нравится, но уже вижу, что для тебя это нехорошо.

– Ты хочешь сказать, что после смерти человек может существовать одновременно в нескольких персонах? И Джонов-приложений может быть, сколько захочешь?

– У некоторых бывают большие семьи, – говорит она. – Я думаю, что это очень мило.

– Гала, пока Джон был жив, меня удерживало от безумия только то, что я знала, что он в один момент времени может находиться только в одном месте. И если он был с кем-то еще, он по крайней мере не был со мной.

– Ты не смогла вдохновить его на то, чтобы проявить свои лучшие качества, – сказала она. – Не злись, это факт.

– Я ненавидела его.

– Совершенно верно. – (Триумф в голосе сочетается с сочувствием и садизмом). – Раньше ты винила во всем Джона, а теперь винишь приложение «Джон» в том, что сделала своими руками.

– Ничего этого я не делала! И мой потерянный телефон названивает по всему дому.

Она вздыхает. У нее есть целый набор вздохов.

– Я знаю, что ты в шоке, поэтому не собираюсь грузить тебя еще больше. Вообще-то я хочу показать тебе, что я на твоей стороне. Подожди, сейчас подключу тебя к своему «рабочему столу».

Я вижу экран ее компьютера, вижу, как двигается курсор.

– Видишь? Видишь, Белла? «УДАЛИТЬ». «Джона» больше нет.

– А теперь позволь, я подключу тебя к моему «рабочему столу», – говорю я. – Узнаешь заставку?

Я иду к холодильнику за водой, которая стоит на дверце, чтобы дать сестре время все уяснить. Это мой козырной туз. Следует пауза (ее фирменная пауза), а потом она зовет меня:

– Белла! Где ты? С чего ты решила, что мне интересно смотреть на твоих проблемных ученичков? – И она говорит это точно так же, как говорил Джон. Я провожу пальцем по экрану, который больше не показывает фотографии, где она с Джоном в баре.

Это неважно. Я кое-что поняла.

В ту ночь ничего не происходит. Я пролежала без сна бо`льшую часть ночи, как бывало обычно, когда он приходил под утро, гадая, что он сделает со мной, когда вернется. Щелчок закрывающейся входной двери. Звук его шагов. Как может звук шагов внушать столько страха? В последний раз, в последний раз перед смертью, он поднялся по лестнице, тяжело топая по каждой ступеньке, и остановился в дверях спальни, раскачиваясь взад-вперед и развязывая галстук, как будто это была петля.

Затем, глядя сквозь меня, как будто не видя, он отвернулся. Его шаги протопали в комнату для гостей. Как может звук шагов нести столько облегчения?

Проходит следующий день, за ним еще один. Ничего не происходит. Я чувствую себя лучше. Теперь я не боюсь своей