Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

– Здесь нет ничего сколько-нибудь интересного, – говорит она. – Не желаете осмотреть дом?

Не дожидаясь моего ответа, она направляется к двери. Мои товарищи по клубу увлеклись оживленной беседой с Мадам К. Кто обратит внимание на мое отсутствие? Этот вопрос я задаю себе отнюдь не в первый раз.

На лестнице темно. На первой же площадке женщина скрывается в одной из комнат. Дверь приоткрыта, и я вхожу туда же. Тиснёные обои. Узорчатый ковер. Кровать с балдахином на четырех стойках. Занавески задернуты. Куда же она подевалась?

Сам не зная почему, я подошел к изножью кровати и отодвинул занавеску. Незнакомка лежит на спине с открытыми глазами, скрестив руки на груди.

Я невольно вскрикиваю.

В тот же миг она со смехом спрыгивает с кровати.

– Я хотела всего лишь развлечь вас. У Мадам К. на этот дом особенные планы.

– Вы работаете у Мадам К.?

Она улыбнулась мне.

– В доме будут устраиваться разнообразные экспозиции – вроде той, что вы только что увидели. Произведения искусства, инсталляции, драматические сценки из прошлого. Это будет нечто большее, чем просто музей.

– И привидения? – шутливо осведомился я.

– Ах, живые и мертвые. Этот древний дуализм.

– Смерть – конец всему, – сказал я.

– Тогда зачем же вы пришли сюда?

– Я могу задать вам тот же вопрос.

Она промолчала. Ее взгляд походил на кошачий – такой же цепкий и презрительный. Она протянула мне длинную белую ладонь.

– Эсмеральда.

– Томас.

Она приближается и начинает развязывать мой галстук.

Она прикасается ко мне. По моей коже бегут холодные мурашки. Вибрация, как от камертона, как от потревоженной фортепианной струны. Как гул метро под улицами или порыв воздуха из подземной шахты. Она гладит мою обнаженную кожу от шеи до живота. Теперь ниже. Она гладкая, как вода. Когда она целует меня, это все равно что нагнуться над открытым колодцем. Когда она берет меня за руку, то будто тянет меня в глубину колодца. Я оказываюсь в темноте на дне этой узкой выложенной кирпичом трубы.

Темнота видима. Темнота – это она. Я различаю ее контуры, светящиеся, как тусклый неон. Ее форму. Но какую же она имеет форму? Не человеческую. Она будто присела на корточки. Длинная узкая спина, от которой круглятся напряженные бока. Она поворачивает ко мне голову. Тяжелую кошачью голову. Она открывает рот.

Неужели я заснул? Я просыпаюсь, не открывая глаз, потому что мои глаза открыты и не мигают. Я не могу приподнять ни одну часть своего тела. Краем правого глаза я замечаю, что кто-то или что-то лежит рядом со мной. Мы лежим бок о бок – забальзамированные и живые.

Я пытаюсь заговорить. Слова складываются, но я не могу разжать губы. Языком я нащупываю толстую нить. Мои губы зашиты.

Мои руки выпрямлены и прижаты к бедрам. Не могу ими пошевелить. Я раздвигаю ноги, но они не поддаются. Латекс. Я что, завернут в латекс? Липкий, эластичный, удушающий. Как гидрокостюм, который врос в мою кожу. Все труднее дышать. Я чувствую, как латекс закрывает нос и ползет к глазам.

Необходимо сосредоточиться. Это иллюзия. Это происходит не на самом деле. Я – факсимильная копия самого себя. Я представляю себя свободным. Представляю, будто я сижу. Сажусь, используя для этого движения только брюшной пресс, и представляю, как мой рот открывается. Медленно, со всем необходимым усилием напрягаю челюстные мышцы, и рот все же открывается. Раздается громкий щелчок, словно лопнул пузырь жевательной резинки. Я кричу. Испускаю один протяжный крик.

Мои руки отскакивают от боков, как будто лопнула стягивающая их резина. Ноги сгибаются. Я растопыриваю конечности, как звезда. Я жив, и я свободен.

Никто не лежит рядом со мной. На моей одежде расстегнуты все пуговицы. В комнате ни звука. Я один.

Я спустился по лестнице в гостиную, где члены клуба должны продолжать беседу с Мадам К.

За столом ни души. Огня в камине нет. Я осторожно прикоснулся пальцем к пеплу – тепло еще чувствуется, но дрова прогорели несколько часов назад. Сколько же сейчас времени?

Я ощущаю за спиной чье-то присутствие.

В испуге быстро поворачиваюсь, но это не Эсмеральда, а всего лишь мелкий желтовато-бледный человечек в коричневом драповом пиджаке.

– Где все остальные?

– Вы остались последний.

Он стоит у двери, всем своим видом давая понять, что мне пора уходить.

– Но где мадам К.?

– Вот ваше пальто, – говорит он.

Вскоре я выхожу на улицу, направляюсь к Пятой авеню и, разминая ноги, вливаюсь в гонку со временем, которую представляет собой нью-йоркское утро. Сигналящие такси, орущие водители, велосипедисты-камикадзе, фургоны доставки, очереди за кофе, маленькие собачки на поводках, строительные площадки, мужчина с плакатом, на котором написано: «Обратись ко Христу».

Я успеваю миновать арку Вашингтон-сквер за секунду до того, как туда влетает скейтбордист, явно ни во что не ставящий ни чужую, ни свою жизнь. Мне срочно нужно выпить кофе. Неужели прошла целая ночь, и лишь потому, что никто не заметил моего отсутствия? Или это случайность?

Случайность и дурной сон.

Отыскав свободную скамейку, я сажусь, пью кофе, а потом вынимаю блокнот, который всегда ношу в кармане пиджака. Я отчетливо представляю себе Эсмеральду. Ее поджарое тело. Пышные волосы, собранные на затылке в пучок. Я вижу ее совершенно ясно, как будто она идет ко мне. Итак, глядя перед собой, я начинаю рисовать. Я использую этот метод, когда нужно освободить сознание от какого-либо влияния воображения. Не то, что, как мне представляется, я вижу, не то, что мне хочется видеть, а то, что я вижу внутренним зрением. Правду. Рука движется быстро, оставляя на бумаге четкие линии. Вот. Готово.

Когда я опускаю взгляд на рисунок, у меня пересыхает в горле и руки начинают дрожать. Это не женщина; это скорченное существо: длинная спина, напряженные бока, голова откинута назад, открытая в рычании пасть. Вырвав страницу из блокнота, скомкав ее и выбросив в урну, я встаю и быстро шагаю по улице. Я иду домой, чтобы сполоснуть обильно вспотевшие подмышки, а потом немного поработать.

Так все и происходит, и я углубляюсь в работу, и часы идут своим чередом, независимо от того, счастливы мы или печальны, полны сил или умираем. Около пяти часов пришло электронное письмо от секретаря Диа-нормального клуба, в котором сообщалось, что прошлой ночью не было обнаружено никакой потусторонней активности, что и признано итогом вчерашнего заседания.

Ну, вот и все. Чем бы оно ни было. Я налил себе