Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

виски, добавил содовой и рассеянно уставился в окно. И что же я вижу? Не вереницу машин, а Эсмеральду. Женское тело. Голова зверя. Звериное тело с головой женщины. Пышные волосы. Зеленые глаза. В следующий момент, словно по принуждению, как будто кто-то вместо меня снял его с вешалки, я надеваю пальто.

По пути на Десятую Западную улицу я ничего не заметил. Безымянный мужчина в многолюдном городе. Мы проходим друг сквозь друга, словно призраки. Сам город – царство затерянных.

Примерно через час, расхаживая взад-вперед по улице, поглядывая в телефон, надеясь, что меня не арестуют за праздношатание – табличка на фонаре гласит «Праздношатание запрещено», – я увидел, что мадам К. входит в дом. Я окликнул ее. Она обернулась, узнала меня, но лицо ее оставалось бесстрастным.

Я спросил:

– Кто такая Эсмеральда?

Она предложила мне войти в дом. Мы прошли в ее кабинет – современную пристройку к заднему фасаду.

Мадам К. сказала:

– Особы, соответствующей вашему описанию, среди моих гостей не было. Я не видела ее.

– В таком случае, кого же видел я?

Мадам К. посмотрела на меня. Ее глаза были холодны. Она была представительной женщиной, но без теплоты. Мой рассказ о том, что вполне могло оказаться проявлением паранормальности, казалось, нисколько не удивил и не обрадовал ее. Она отхлебнула глоток воды.

– Несколько ночей назад, – сказала Мадам К., – я посетила прием в Италии. Точнее говоря, в Венеции. Вы, конечно, понимаете, что речь идет о виртуальной Венеции, но этот город давно уже превратился в собственную имитацию. Мне показалось, что не всех присутствовавших на собрании можно было проследить до физического источника.

– Вы хотите сказать, что на приеме присутствовали привидения?

Я перебил ее. Ей это явно не понравилось. Она сделала выразительную паузу и продолжила:

– Я уверена, что, создавая наши собственные бестелесные миры – именно то, что мы подразумеваем под метавселенной, область – давайте не будем употреблять слово «место» – область, где мы существуем только в форме аватара, и где наш разум входит в реальность, не зависящую от материального мира, – тогда, поступая таким образом, мы, сами того не желая, создаем возможность для мертвых. Вы меня понимаете?

Она нетерпеливо взглянула в мое пустое лицо.

– Откуда вы можете знать, с кем или, лучше сказать, с чем вы встречаетесь в виртуальном мире? Конечно, существуют самозванцы – в протоколах зафиксировано появление тех, кого мы называем реальными людьми; вы, например, вряд ли захотели бы, чтобы вас преследовала ваша бывшая жена, притворяясь вашей нынешней любовницей.

– Откуда вы знаете про бывшую жену?

– Это было предположение, – сказала Мадам К. – Только для примера.

– Ладно. И что же?

– Допустим, вы встречаете кого-то в метавселенной. Как вы узнаете, жив этот кто-то или мертв?

– Это безумие.

– Разве? Призрак не имеет субстанции, но обладает силой – и внешним обликом, и может появляться в альтернативных формах. В метавселенной мы все являемся альтернативными формами. Мертвые присоединятся к нам.

– Почему?

– Мертвые одиноки.

Действительно ли ее очертания дрогнули, когда она произнесла эту короткую фразу? Комната была вполне четкой, а вот мадам К. вдруг утратила резкость. Я протер глаза.

– Но мертвые – мертвы! И мертвые не существуют.

Мадам К. рассмеялась.

– Если бы только с жизнью… осмелюсь сказать: если бы со смертью все было так просто?

– Кто такая Эсмеральда?

Она снова не ответила на вопрос, а вместо этого сказала:

– Не хотите попробовать еще раз? Может быть, вам удастся узнать больше?

Мадам К. пристально смотрела на меня. Воздух в комнате был неподвижен. У меня возникло ощущение, что мои ноздри затянула пленка, тонкая, как мыльный пузырь, но затрудняющая дыхание. Дышать, обязательно дышать!

Мы перешли в гостиную. Шторы были задернуты, свечи горели, в камине потрескивал огонь. Я вопросительно взглянул на Мадам К.

– Репетиция перед открытием музея, – пояснила она. – А теперь, пожалуйста, наденьте наушники, и вернетесь туда, где были прошлой ночью. В приборе записано все, что произошло.

– Я был наверху, – сказал я. – С Эсмеральдой.

Мадам К. исчезла.

Громоздкие наушники. Тактильные перчатки. Просто смешно. Это трехмерная видеоигра, только и всего.

Я одет в вечерний костюм. В комнате присутствуют и другие люди, но они снова не замечают меня. Я прохожу между собравшимися и поднимаюсь по лестнице к двери спальни. Слышно, что внутри кто-то движется. Я стучу.

– Войдите!

Эсмеральда одевается. Она наполовину влезла в платье. Я чувствую тот же озноб, что и ночью. Она просит меня помочь, и я застегиваю ей крючки на спине. Низкий острый вырез демонстрирует вытянутый треугольник нежной кожи. Я глажу ее, прикасаюсь губами и чувствую под кожей поддерживающие ее мускулы. Она поворачивается и целует меня, приоткрыв рот с полными губами. О, эти зеленые глаза с длинной узкой прорезью зрачка. Когда она целует меня, мои губы покалывает, словно я уткнулся в электрическую изгородь. Я пытаюсь прижать ее к себе, но она отодвигается.

– Может быть, все же спустимся вниз? – говорит она.

Я оглядываю себя в мутноватом зеркале. Вид вполне нормальный, разве что контур плеч немного расплывчат. Наверное, техника шалит. Вероятно, она все еще в процессе отладки.

Внизу все рвутся поговорить с Эсмеральдой. Платье бургундского, винно-бордового цвета, причудливо уложенные волосы, ощущение, что ее наряд предназначен для того, чтобы отвлечь внимание.

Внезапно я ощущаю приступ тошноты. Скорее всего, из-за наушников. Я слышал, что они могут нарушать чувство равновесия. Что-то глаза разбегаются. Выйду на минуточку.

Я сажусь за столик, ставлю на него локти и снимаю наушники.

Вот только на мне их нет. Я пытаюсь нащупать их, как можно было бы искать в темноте стоявший где-то стакан с водой. Где они, черт возьми? Шарю ладонями по голове, по лицу, но наушников нет.

Спотыкаясь, как раненный слон, я мечусь по комнате, натыкаясь на людей, прошу о помощи. Но меня все равно что нет. Я сильно толкаю одного из мужчин в грудь. Он не замечает этого, лишь проводит рукой по жилету.

Где Эсмеральда?

Я вдруг оказываюсь наверху. Странно, потому что ощущение такое, будто меня передвинуло, как иконку по рабочему столу, движением курсора.

Дверь спальни открыта. Это та самая комната, но роскоши как не бывало. Нет толстого упругого ковра. Нет ложа с балдахином на четырех стойках. Растрескавшиеся половицы и железная кровать с тонким матрасом. На кровати сидит мальчишка лет двенадцати. Рядом побитый скейтборд. А на голове у него наушники.

– Помогите, – говорит он, заметив меня. – Я хочу выйти.

– Сейчас! Сними-ка это.

Я сдергиваю с него наушники.

Мальчик недоуменно смотрит по сторонам.

– Все то же самое.

– Что ты здесь