Тень на странице - Ирина Фуллер

— Не будем ловить ее? — съязвил тогда Аврелий, что Констанция пропустила мимо ушей.

— Можно попытаться познакомиться с ними, внедриться в их компанию. Сделаем вид, что тоже артисты.

Она обернулась на стажера и заметила, как он окидывает ее взглядом.

— Какого жанра? — ехидно уточнил Аврелий. — Циркачи? Дрессировщица Конс и ее кудрявый лев Бонифаций!

Констанция усмехнулась, но уже в следующее мгновение широко распахнула глаза, озаренная новой идеей.

— А что, если мы просто… попросим Петропалыча задержать музыкантов. Якобы за шум. И попросим выдать нам Эсмеральду.

Он молчал пару секунд, а затем с благоговением произнес:

— Ты страшная женщина.

— Помни об этом, дружок, — она похлопала его по плечу, а затем отошла в сторону, чтобы позвонить полицейскому.

Петр Павлович Крепостин оказывал содействие сотрудникам Библиотеки. Обычно суровый и неприступный, недавно он показал Констанции свою мягкую сторону, когда помог с украденным у Кинга расследованием. Это давало призрачную надежду на чуть более активную поддержку, чем обычно.

— Добрый вечер, — произнесла Констанция низким голосом, добавив хрипотцы. — Прошу прощения за беспокойство, вы можете говорить?

— Говорите, — раздалось на том конце провода, и это было гораздо больше, чем “да” или “мг”, которым он отвечал обычно.

— Моя, кхм-кхм, подруга, попала к уличным музыкантам, и мне никак не удается поговорить с ней без лишних свидетелей. Что, если я, как сознательный и обеспокоенный петербуржец, сообщу о шуме на Малой Садовой? Смогут ли ваши коллеги задержать их хотя бы ненадолго и дать мне возможность вызволить подругу из их лап?

Она специально говорила зашифрованными фразами, так как знала: Петропалыч ценил предусмотрительность.

— Посмотрю, что можно сделать.

Констанция улыбнулась, позволяя улыбке достигнуть и голоса:

— Буду очень благодарна, Петр Павлович. Они здесь прямо сейчас и пробудут, наверное, минут десять.

— Вас понял, — бросил он и положил трубку.

Что ж. Весьма многообещающе.

Ждать пришлось около четверти часа. Констанция начала опасаться, что артисты вот-вот уйдут, но, наконец, рядом с толпой возникли двое полицейских, которые начали проверять документы у артистов. Кто-то в толпе потерял интерес к шоу и пошел дальше по своим делам, кто-то напротив, стал упрашивать стражей порядка позволить продолжить выступление.

У Эсмеральды документов не оказалось. Констанция вынырнула из толпы прямо рядом с нею.

— Эсмеральда! — воскликнула она, — Что такое? Ты обвиняешься в колдовстве, соблазнении и убийстве капитана Феба? Признаешь ли ты себя виновной? — цитату из “Собора Парижской Богоматери”, которую она произнесла будто бы шутливо, Констанция заготовила специально, чтобы в нужный момент зацепить героиню ментальным крючком.

Книжные герои не могут не отреагировать на фразу из собственной книги.

Когда Эсмеральда застыла, в ужасе глядя на Констанцию, та повернулась к полицейским и тихо, чтобы не расслышали артисты, заговорила:

— Добрый день. Я Констанция. Петр Павлович Крепостин должен был сказать вам обо мне.

Двое переглянулись, после чего уставились на нее.

— Может быть, вы сопроводите нас с Эсмеральдой в более тихое место?

Но широкая улыбка не помогла. Один из полицейских сурово ответил:

— Гражданка, мы проводим плановую проверку документов. Не создавайте помех.

— Но…

По решительным движениям мужчин, Констанция поняла, что ничего не добьется. Один из полицейских тем временем обратился к Эсмеральде:

— Назовите ваши фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

— Всю жизнь меня звали Эсмеральдой, я думала, что была рождена цыганкой, но всего несколько дней назад узнала, что мое имя — Агнес, я родилась во Франции, в Париже, а моя родная мать, затворница Гудула, живет у стен Собора Парижской Богоматери.

Констанция в отчаянии прижала ладонь ко лбу. Где-то рядом хмыкнул Аврелий. Хорошо, что их героиня забыла назвать год рождения!

Полицейские пару секунд смотрели на Эсмеральду, затем один из них тяжело вздохнул:

— Вы являетесь гражданкой другого государства?

— Я — дитя мира! Обездоленная, но до недавних пор — свободная!

— Простите, господа полицейские, — Констанция склонилась к ним и зашептала: — это моя сестра, она немного не в себе, не помнит, как ее зовут, все время придумывает себе образы. Сейчас считает себя цыганкой Эсмеральдой из романа “Собор Парижской Богоматери”. Ей нужно срочно принять таблетки, пожалуйста, позвольте нам уйти.

— Назовите ее реальные данные.

Констанция готова была отчаяться: она считала себя находчивой, но совершенно не знала, как вести себя с представителями правоохранительных органов.

— Иванова Анна Николаевна, — назвала она простое имя, которое посчитала достаточно распространенным. — Первое сентября восемьдесят восьмого. Место рождения — Астрахань.

Последняя ложь была сказана с надеждой на то, что у питерских полицейских имелся доступ только к питерской базе. Но те не показались сбитыми с толку, и Констанция поняла: лучше заканчивать спектакль, пока не нарвалась на серьезные неприятности.

— Простите, мне звонят, — солгала она, помахав телефоном, ухватила Аврелия и увлекла его подальше, вглубь толпы, а затем по Невскому, прочь, прочь.

— Ты чего? — выдохнул стажер, когда они свернули за угол.

— Что ты об этом знаешь? Ее задержат или нет? Они имеют право сделать это за отсутствие документов?

— Э-э, — протянул Аврелий, затем прикрыл глаза и после небольшой паузы уже более серьезным тоном сообщил: — ну, могут задержать до выяснения личности.

— Черт!

— Но там есть ограничение по времени. Если она ничего не нарушила, то вроде должны выпустить через несколько часов.

Констанция возвела глаза к небу, сейчас черному, со всполохами апельсиново-желтых фонарей.

— Почему Петропалыч так по-дурацки выполнил мою просьбу? — вопросила она. — Мы выцепили ее из лап музыкантов, но сдали полиции!

— Может, по-другому не мог? Ну, типа, что он должен был сказать? Слушайтесь Констанцию? Делайте все, что она вам скажет? Это работает только со стажерами вроде меня.

Она стала прохаживаться по блестящему от влаги тротуару. Пару раз чуть не поскользнулась: в некоторых местах мелкие лужи, подхваченные морозом, превратились в лед.

— Позвоню Петропалычу еще раз. Спрошу, как мы можем получить Эсмеральду.

В этот раз разговор получился еще короче. Он просто назвал адрес отделения полиции — в двух шагах от Малой Садовой — и дал указание: ждите там в течение трех часов.

Констанция повеселела, пешком они с Аврелием дошли до нужного места, и тут же оба поникли: под окнами полицейского участка стояли те самые артисты. Ждали свою звезду.

— У тебя есть деньги?