Тень на странице - Ирина Фуллер

— На карте есть. Налички нету.

Тогда она достала свою карту и отправила стажера искать банкомат. Едва он принес десять тысячных купюр, она велела идти к музыкантам и изображать пьяного, но богатого придурка, страстно мечтающего о персональном концерте.

— Не сори деньгами, давай понемногу: по тысяче или по две максимум. Обещай еще. Нужно, чтобы они выступали для тебя и даже не смотрели на дверь еще часа три.

— Что ж, с такой суммой мне остается только стать Папой этих шутов и возглавить балаган.

Констанция поняла, что он ссылался на роман Гюго — там все как раз начиналось с праздника, на котором Квазимодо объявили Папой шутов — поэтому ответила:

— Если тебя нужно немного изуродовать, только скажи. Ты знаешь, я на все готова ради успеха.

Он весело рассмеялся и оставил ее.

Уже скоро в небольшом дворе перед отделением разыгрался целый концерт. Полицейские не гнали их прочь, возможно, тоже наслаждаясь представлением. Тем более что артисты, похоже, были опытные и старались слишком не шуметь.

Констанция встала у самой двери отделения, крепко держа ловец. Прошло около получаса, когда тот нагрелся и начал вибрировать, чувствуя приближение персонажа.

Эсмеральда вышла на улицу одна. Зябко поежилась, а в следующий миг вздрогнула, когда Констанция, заслоняя ее всем телом от увлеченных танцами музыкантов и случайных прохожих, прикоснулась к ней ловцом. Тело цыганки начало покрываться чернильными пятнами, строками и абзацами, затем потускнело и будто бы втянулось в книгу. Теперь на обложке ловца появились золотые буквы “Виктор Гюго - Собор Парижской Богоматери” и ниже “Эсмеральда”.

Опасаясь неприятностей, Констанция торопливо отошла подальше от входа в участок. Затем позвонила Аврелию, чтобы сообщить, что он мог уходить и вообще был на сегодня свободен.

В Библиотеке уже приглушили свет, тишина наполняла огромные пространства, ее нарушало лишь едва слышное жужжание ламп. Констанция сдала ловец Нинели Владленовне, быстро заполнила отчет в программе и сделала запрос на компенсацию потраченных стажером шести тысяч.

На этом, думала она, история с Эсмеральдой закончилась, но следующее утро приготовило неприятный сюрприз.

Эпизод 1. Глава 7

Выпал снег — первый настоящий снег, и, как и каждый год в середине ноября, жители и коммунальные службы города были ошеломлены этим событием. Петербург застыл, движение на дорогах превратилось в медленно ползущий хаос. А вот Констанция прогулялась по Московскому проспекту бодрым шагом, в очередной раз благодаря себя за то, что нашла квартиру так близко к работе. Сквозь снежную пелену едва проглядывалась противоположная сторона улицы, мокрые хлопья летели прямо в лицо, сапоги утопали в слякоти, и все же на душе было хорошо. Первый снегопад всегда вызывал у Констанции детский восторг.

В Библиотеке она, кажется, была первой. Успела почитать в тишине и выпить кофе, а затем, когда коллеги начали вползать в офис, стряхивая мокрые капли растаявшего снега и чертыхаясь из-за погоды, решила прогуляться до столовой и съесть кусочек творожной запеканки.

В Картотеке у круглого стола обнаружились Мила, Аврелий и Артур.

— Что за собрание? — спросила Констанция.

— Обсуждаем, кто где застрял, добираясь до Библиотеки, — охотно объяснила Мила. — Тема, неинтересная людям, живущим на работе.

— Я встрял на Александра Невского, — поделился Аврелий, — Арт ехал на такси через Литейный мост, и простоял там, и потом еще на Обводном. А Мила утверждает, что живет в высокой башне и спустилась с нее на драконе, удачно приземлившись ровно на Парке Победы.

— Я доехала на метро, — закатила глаза Мила. — И поэтому совершенно не страдала ни от снегопада, ни от пробок. Это дико удобно, жить рядом со станцией.

— Кстати, давно было любопытно, Артур, — задумчиво произнесла Констанция, обратившись к посмеивающемуся над коллегами Кингу, — что случилось с вашей машиной? Вы же раньше ездили за рулем.

Его лицо тут же изменилось, и Констанции показалось, что она увидела смущение, которое Артур однако быстро скрыл за маской безразличия.

От необходимости придумывать ответ — а именно это он, похоже, и собирался сделать — его спас удар двери о стену.

В помещение широкими шагами вошел Илья, и любой бы понял, что руководитель был в ярости.

— Непейвода, — процедил он.

Это заставило Констанцию чувствовать себя провинившейся школьницей, что ей совершенно не понравилось.

Однако прежде, чем она успела как-то отреагировать, в ее руке завибрировал телефон. Звонил Петропалыч.

— Секунду, важный звонок, — проговорила она, не глядя на Илью.

— Могут быть проблемы с руководством, — сухо сообщил Петропалыч. — Непредвиденно.

Она улыбнулась и томно пропела в трубку:

— Спасибо большое, что сообщили.

Он сбросил.

Констанция набрала воздуха в грудь и с крайне любезным выражением лица повернулась к Илье.

— Вы что-то хотели, Илья Петрович?

Он принялся медленно прохаживаться вокруг стола. Спросил:

— Кто звонил? — и, видимо, догадавшись по ее наигранно беззаботному лицу, что не услышит честного ответа, сам предположил: — Петропалыч?

Когда она отвела глаза в сторону, Илья обратился ко всем присутствующим:

— Довожу до общего сведения, что текущим руководством Библиотеки не приветствуется сдача персонажей под арест.

— Это не было моим намерением…

— Любое взаимодействие с правоохранительными органами должно быть согласовано со мной. Я же говорил: никаких несогласованных инициатив!

Его поведение в очередной раз вызвало гнев в душе Констанции. Чувствуя, как пылают щеки от злости и стыда перед коллегами, она сложила руки на груди.

— А может, стоит спросить меня об обстоятельствах дела, а не устраивать прилюдную порку?

Илья жестом указал на дверь:

— Пройдем в мой кабинет, я сделаю это не прилюдно.

Затем он просто вышел из Абонемента, явно ожидая, что она пойдет следом.

— Остынь, остынь, — прошептала Мила Констанции, пока та безрезультатно пытаясь взять себя в руки. — Помни, что это твой бывший, ты когда-то его любила.

Шутка отрезвила своей нелепостью, и до кабинета Констанция сумела дойти, не стерев зубы в крошку.

Когда она вошла, Илья стоял у окна, сцепив руки за спиной. Ю тоже любил так стоять, только встречал Констанцию всегда приветливой улыбкой, а не злобным взглядом и сурово сжатыми губами.

Вот и подуло ветром перемен.

— Я не знаю, как ты представляешь себе работу охотника, — процедила она, еще секунду назад уверенная, что смогла подавить раздражение, — но это не похоже на поход в магазин. Персонажи не ждут на полочках, пока я явлюсь