Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

И отправился навстречу ей.

Тьме.

Часть 3. Монохромная. Глава 5

Когда я очнулся, перед глазами была темнота. В голове гудело так, будто в тот день, когда меня в подростковом возрасте Самбист приложил кирпичом по башке во время потасовки на заднем дворе школы из-за того, что мы не поделили, кто из нас пойдёт на дискотеке танцевать с самой красивой девочкой с параллели. Ох уж эти детские разборки.

Кстати, в итоге она ни с кем из нас танцевать не согласилась.

Я лежал на спине, и всё тело дико ныло. Постепенно темнота перед глазами стала рассыпаться, и я сквозь чёрные пятна начал что-то видеть.

Местность была холмистая. Всё вокруг имело нарочито синевато-серые оттенки. Серая трава, серая река, серые камни. Небо с облаками мутно-грязного цвета было пасмурным и тоже давяще-серым.

Да абсолютно всё вокруг было, блять, серым.

— Я что, так башкой ёбнулся, что цвета перестал различать? Да нет, вроде, — сам себе ответил я, оглядев свою грязную и местами уже ободранную, но явно цветную одежду.

Попытался встать, но идея была паршивая — падение в совокупности с выпитым виски дало о себе знать, вырвавшись из меня гремуче-вонючим месивом.

Вытерев рукавом уголок рта, я обратно упал на траву и закрыл глаза.

Где-то вдали доносились звуки птиц. На ветру шелестела листва деревьев. Журчала вода в реке. Прохладный воздух приятно отрезвлял, и постепенно становилось легче.

С горем пополам я дополз до речки, разделся и нырнул в ледяную воду.

Помогло. Протрезвел моментально.

А всё вокруг было по-прежнему безжизненно серым…

Наспех перекусив, обсох, оделся, собрался с силами и, игнорируя боли во всём теле, пошёл вдоль реки, надеясь найти следы человеческого пребывания.

В школе на уроках биологии меня учили не есть подозрительные ягоды и грибы в лесу. Проблема в том, что я за несколько часов не увидел ни одного знакомого элемента флоры, а активно растущие вдоль берега светло-серые ягодки, напоминающие по виду крыжовник, очень уж маняще выглядели. Так что я не удержался и объелся от пуза. Должно признать, что были они довольно сытными, поэтому до "от пуза" было съедено не такое уж и большое количество.

Сколько там ждать? Три часа? Если не откинусь, значит, не отравлено.

Ну а пока что я себя чувствовал относительно неплохо и продолжал свой путь. Знать бы ещё куда, было бы вообще прекрасно, но что имеем, тому и рады.

Часа через полтора (по моим ощущениям) я наткнулся на первые признаки жизни… Ну, точнее, смерти. По реке плыла полуобглоданная тушка какого-то мелкого зверька с короткими лапками и длинными стоячими ушами треугольной формы.

Ещё через час начало темнеть. По левой стороне виднелся хвойный лес, заходить в который у меня отчего-то было категорически стойкое нежелание. Я насобирал хворост, кое-как развёл костёр и устроил некое подобие ночлега у речки.

Спалось неспокойно. Снилась смерть друзей. Всю ночь мне казалось, будто со стороны леса за мной внимательно наблюдают сотни нечеловеческих глаз.

Утром я проснулся ещё более разбитым, чем был, когда засыпал. Начал сопливить. Болело горло. Я размял ноющие от боли и холода кости, позавтракал и отправился в дальнейший путь. Ну а поскольку я всё ещё не умер и даже не продристался, набрал немного светло-серых ягод в карман.

Траекторию я решил не менять, поэтому продолжил движение вдоль берега.

Довольно быстро мой план столкнулся с небольшой дилеммой… если точнее, развилкой. В прямом смысле слова. Река, вдоль которой я шёл, оказалась результатом слияния двух более мелких. Одна брала начало из-за холмов по правую руку, а вторая — откуда-то из глубины хвойных лесов. В моём состоянии головы я решил не думать слишком долго, потому что от излишнего мыслительного процесса голова гудела не по-детски, и свернул в лес.

Я просто бороздил хвойные просторы, шёл, шёл, шёл… Шёл, игнорируя ломоту в костях, ставшую уже дикой. Вечерело. Признаков пребывания людей видно всё ещё не было от слова абсолютно. И чем темнее становилось, тем больше тревога зудящим комом разгоралась в груди. Было навязчивое желание выбежать, вырваться из этого леса, словно я был загнанной в клетку добычей… Но добычей для кого? Узнавать мне это явно не хотелось.

Однако делать было нечего. Сколько километров впереди — неизвестно, зато известно, что позади уже слишком много, чтобы пройти до наступления ночи. Инстинктивно я ускорил шаг, пусть и понимал, что смысла в этом мало. Постепенно перешёл на бег…

Чёрт знает, сколько я так бежал. И до этого болящее тело после дополнительной нагрузки уже не просто ныло, а выло волком. Когда силы закончились окончательно, я облокотился на ближайшее дерево, сполз на траву и, закашлявшись, огляделся.

Лес, казавшийся бесконечным, был погружён в зловещую сумрачную тишину. Река в этом месте была довольно узкой, а за ней, на том берегу, древесный лабиринт заканчивался и начинались луга. Почему-то меня не отпускала мысль, что там, по ту сторону, где кончаются бесконечные лесные ряды, куда безопаснее. Однако соваться в ледяную речную воду в моём состоянии было бы безумием.

Откуда-то из глубины начал доноситься тихий, будто животный смех, из-за которого кожа моментально покрылась мурашками.

— Глючит меня же, да?.. — спросил я вникуда, но смех лишь, эхом отражаясь от древесных крон, стал будто чуточку громче.

Не найдя как себя обезопасить от щемящего чувства тревоги, я развёл костёр, ограничив камнями очаг, чтобы огонь не перекинулся на старый лес, полный сухих веток. Почему-то подумал, что зажигалка Риты буквально спасает мне жизнь. Прижался к огню поближе, поджав руками коленки, и закрыл глаза. Лихорадило. Вспомнил её яркий карий взгляд, словно бы в надежде уловить и ощутить хоть немного его тепла.

Но от воспоминаний о ней грудную клетку обжигало только холодной болью.

Я открыл глаза, пытаясь развеять поток мрачных мыслей… и встретился с безумным наблюдающим за мной стеклянным взглядом.

На расстоянии пары метров от меня на четвереньках стояло нечто,