Коллекционер - Александр Варго

Пока Дима c меланхоличным видом жевал бутерброд c колбасой, Долин прошелся по гаражу. Задев плечом одну из коробок, он раздраженно спихнул ее на пол. Крышка слетела, наружу высыпались цветные фигурки, на которые Максим посмотрел c ненавистью.

Ну и кому теперь все это дерьмо нужно?!

Ему — нет.

Что c этим делать? Продать? Но кому?! Какой дебил купит все это барахло?!

К тому же если Максим сунется на интернет-аукцион c коллекцией Павла, его тут же запалят, это как пить дать.

Эх, Старлей, Старлей… Вот куда тебя привела страсть к игрушечным солдатикам…

Он повернулся к Диме:

— Если хочешь, можно устроиться в машине.

— Здесь тоже хорошо.

Максим развел руками:

— Здесь так здесь. Тогда будешь спать в кресле. Я понимаю, что это неудобно, но…

«Это лучше, чем спать в клетке в “строгом” ошейнике», — хотел закончить он, но вовремя замолк. Незачем сыну напоминать о прошлом.

Между тем Дима, справившись c бутербродом, сделал несколько глотков сока и вытер губы рукой.

«Он не спрашивает, где мама, — неожиданно подумал Максим. — И где его сестра. Либо все знает, либо… ему сейчас это неинтересно».

Глядя на равнодушное лицо Димы, он c горечью пришел к выводу, что более вероятно второе предположение.

— Не хочешь что-нибудь рассказать мне? — тихо спросил Долин. — Может, тебе станет легче.

Дима поднял на него глаза, и на какие-то доли секунды Максим, помертвев от ужаса, решил, что на него смотрят глаза Льва — безумные, жестокие, поблескивающие острой сталью.

— Темный человек мне сказал, что… — заговорил Дима. — Что на самом деле ты намного хуже, чем он.

Максим почувствовал, как все его усталое и измочаленное тело вновь напряглось.

— Ну, продолжай, — сказал он, видя, что Дима замялся.

— Ты… ты пришел из ада, — медленно проговорил он. — И ты не мой папа. Темный человек сказал, что это он мой папа. И когда вырасту, я тоже стану Темным человеком. Я — особенный.

— Ты вырастешь нормальным, хорошим человеком. — Максим едва сдерживался, чтобы не перейти на крик. — Ты мой сын, которого я очень люблю. И я спас тебя из плена. Неизвестно, что бы c тобой случилось, если бы ты и дальше сидел в клетке. Уж точно ничего хорошего. А этот человек… Он даже не человек, он сумасшедший. Опасный сумасшедший, больной. Если бы я его не убил, он расправился бы со мной, а тебя вернул бы в клетку. Разве ты хотел бы этого?

Дима пропустил вопрос отца мимо ушей и продолжил:

— Темный человек сказал, что из-за тебя умерла Ира.

— Нет, Медвежонок. Это он убил ее. Этот Темный человек, как ты его называешь, хотел меня наказать. Поэтому привез вас c Иришкой и мамой к себе в дом.

— Темный человек зарезал Иру? — обыденным тоном поинтересовался Дима.

Максим ощутил, как рот наполнился едкой желчью. Еще один такой вопрос, и его вывернет наизнанку. Но еще больше пугал вид сына — расслабленный и безучастный, как будто они обсуждали таракана, который только что пробежал по полу.

— Нет, — c трудом ответил он. — Он сделал ей укол.

— Тогда хорошо. Она не мучилась.

— Почему ты называешь его Темным человеком? — осторожно спросил Долин. — Это он так тебе представился?

— Нет. Я просто знал, что он есть.

Максим растерялся.

Парня однозначно необходимо показать психологу.

— Ира рассказала историю про Темного человека, — сообщил Дима. — Она говорила, что это сказки, но я сразу понял, что он есть на самом деле. Он забирает детей, и они потом не возвращаются. Но он… не такой уж и плохой.

Максиму показалось, что пол уходит у него из-под ног. Он что, не ослышался?!

— Сынок, что ты такое говоришь? — хрипло забормотал он. — Эта тварь убивала людей. У него в доме… — Долин замешкался, все еще сомневаясь, стоит ли посвящать ребенка в жуткие подробности. — Он самый настоящий зверь и псих!

— Он отрубал людям головы, — спокойным голосом сказал Дима, болтая ногами. — Но эти люди были плохими…

— Нет! Откуда тебе известно, какими были эти люди?!

— …а еще я знаю, что Темный человек делает c детьми. — Дима говорил, словно не замечая трясущегося отца c побелевшим лицом. — Никто не знает. А я знаю.

— И что же? — прошептал Максим. — Что эта нелюдь делала c детьми?

— Он забирал их души, — c серьезным видом ответил Дима. — Забирал их тени. А без своей тени человек не может быть человеком. И эти дети таяли. Таяли, как снежинки… Они таяли…

Впервые в жизни Максим испытал жгучее желание ударить сына. Так, чтобы он полетел c кресла. Чтобы встал, плачущий и растерянный, но без этого жуткого выражения в стеклянных глазах! Чтобы перестал нести околесицу и наконец обнял его, своего настоящего отца!

— Раз Темный человек, по-твоему мнению, хороший, почему он держал тебя в клетке? — спросил он, совладав c эмоциями.

— Потому что только так можно чему-то научиться, — изрек Дима. Долин вдруг подумал, что его сын говорит не как ребенок, которому только предстоит пойти в школу, а как сорокалетний прожженный мужик с непростыми перипетиями судьбы за плечами.

— Темный человек говорил, что… — Дима умолк, морща лоб. Видимо, он пытался вспомнить какое-то важное высказывание адвоката. — Что… без боли не будет этого… как его… опыта.

— Без боли не будет опыта, — угрюмо повторил Максим.

«Ну, Лев… Философ сраный», — добавил он про себя со злостью.

— Он говорил, что так мы становимся только сильнее, — закончил Дима.

— Все, на сегодня хватит, — резко сказал Долин. — Ложись спать.

Дима не стал спорить и тут же устроился в кресле, укрывшись одеялом.

Максим снял фонарь c проволоки и положил его на коробку, так, чтобы свет бил в другую сторону. Разговор c сыном вызвал у него невеселые мысли, и он безуспешно пытался избавиться от них, убеждая себя в том, что главное сделано: Дима свободен! А все остальное как-нибудь наладится…

Теперь следовало подумать, как улечься спать самому. Единственное кресло было занято Димой, и перспектива ночевать на цементном полу не особенно прельщала.

«Машина, — осенило Максима. — Вот где можно спокойно переночевать».

Прежде чем выйти из гаража, он приблизился к сыну. Дима c головой накрылся одеялом, и Максим, наклонившись, поцеловал его в макушку, ощутив кисловатый запах давно не мытого тела.

Нужно что-то придумать c душем. Но это будет завтра.

А сейчас пора заняться собой.

Стараясь не шуметь, Долин принялся обрабатывать свои раны. Ножницами он срезал скотч, которым была обмотана голова. Смочив рану перекисью водорода, он как мог забинтовал скальпированную часть волосяного покрова. При этом Максим отдавал себе