Самая страшная книга. DARKER. Твари и хвори - Алексей Гибер

До дома мы с Яриком ехали молча. На небе, будто перекатываясь маленьким колесиком, всходила бледная, словно найденное нами тело, луна.

Скейт я спрятал под лестницей в подъезде, где часто оставляли коляски. Дома получил от мамы нагоняй и еще долго не мог заснуть, ворочаясь. Под кроватью не хватало доски. Доски, которая привела меня к трупу.

Тот случай мы с Яриком почти не обсуждали. Спустя несколько дней он обмолвился, что найденный нами труп – пропавший несколько месяцев назад пацан. Мать его бухала, отца не было, а потому искали неохотно – списывали на то, что подался в бега.

– Алкаши зарезали? – поинтересовался я скорее для поддержания разговора.

– Не. Папа с кем-то по телефону говорил, что не похоже. Фиг его знает, Лёх.

Еще с неделю кататься было неприятно – казалось, скейт опять поведет в какую-то промзону и я обнаружу еще чье-нибудь тело. Но после того вечера доска снова стала слушаться меня, и я забил на страхи. Трюки не ждали – я брал от конца лета все.

В последний день августа мы с Яриком гнали по Рахманинской – и тогда я осознал, что что-то не так. Гнетущее чувство преследовало меня весь день, город придавило темными тучами, вот-вот должна была разразиться гроза. И гроза эта как будто зрела внутри меня.

Дорога вывела нас к излюбленному «споту» – холму перед покатой дорогой вниз, к частным домам. Обычно мы останавливались наверху и смотрели на море, а после, отдохнувшие, спускались пешком. Склон в этом месте был слишком крутым, и съезжать с него на доске казалось самоубийством.

В этот раз море шумело, стонало, сердилось. Мы с Яриком посидели, глядя на надвигающийся на горизонте шторм, и только тогда я понял.

Периферийным зрением я весь день видел справа от себя темный размытый силуэт. Он появлялся везде – в окнах ближайших домов, в подворотнях, на остановках и посреди полей. Куда бы я ни поехал, краем глаза я замечал почти незримого, но ощутимого наблюдателя, безмолвного зрителя, следящего за моими неумелыми трюками.

Я дернулся и повернул голову. Справа никого, разумеется, не было. Несколько домов позади, пустырь с притоптанной травой – да и все.

– Ты чё?

– Забей, показалось, – отмахнулся я. – Погнали, скоро ливанет.

И мы, ухватив скейты, поспешили прочь с холма. Тень, маячившая на границе взгляда, никуда не исчезла – но я сделал вид, что не замечаю ее.

А потом началась учеба, и времени кататься после уроков почти не было.

Еще теплыми сентябрьскими ночами я дожидался, пока мама заснет, и выбирался во двор. Там в свете желтых фонарей я долго отрабатывал трюки. Запрыгивал на бордюр, делал уже почти безупречный олли, пробовал первые шовиты, пытаясь прокрутить доску на сто восемьдесят. Падал, поднимался, с опаской смотрел на темные окна домов – но спящий город не обращал на меня никакого внимания.

Силуэт на периферии все еще был рядом. Наблюдал за моими попытками из пустых окон. Иногда дергался, словно вскидывая руки в беззвучном одобрении, как моя личная группа поддержки. Если поначалу я боялся, то со временем привык – есть и есть. Осень текла по венам меланхолией, и теперь я отдавался бризу неопределенности целиком, относясь ко всему спокойнее.

Бывало, я катался по ночному городу, стараясь не выезжать из светлой дорожки фонарей, чтобы не попасть в неблагополучный район. Нередко забирался на возвышенность и смотрел на ночное море. Силился рассмотреть в нем мигающую яркими огнями лодку, парусник, что-нибудь еще. Я будто все больше скучал по отцу, которого никогда не видел.

Я возвращался домой под утро, уставший, но довольный, и засыпал с ощущением, что скоро все изменится; скейт стал связующим звеном меня старого со мной новым, свободным и чувственным.

За окном пахло пылью дорог и солью потеплевшего моря; распускались тут и там бутоны сирени, солнечный диск все неохотнее скрывался за водной гладью по вечерам; мысли смешивались с весенним ветром и летели вниз по улочкам, унося меня от учебы, забот, маминой ругани и насущных проблем.

Совсем недавно мне стукнуло пятнадцать, и свой день рождения я провел на скейте. Мы с Яриком сделали праздничный заезд, впервые попробовав скатиться с холма. В голову бил адреналин, и я еле удержался на ногах, пытаясь справиться с нарастающей скоростью. Сердце стучало весной. Сердце стучало молодостью.

То, что скейт вновь начало вести, я заметил с наступлением мая. Перестали получаться простые трюки, деку уводило влево, я не контролировал движение доски. В какой-то момент я посмотрел на Ярика – и по моему взгляду он все понял.

Тело обнаружилось у заброшенного гаража на окраине города. Недавние дожди размыли верхний слой земли, и из-под него проглядывал кусок лица с изъеденной червями кожей. В глазнице, мутной и белесой, что-то шевелилось. Чуть видневшиеся волосы походили на водоросли, выплюнутые морем на побережье.

Ярика замутило. Он отошел и согнулся пополам. Я дрожащими руками выудил из кармана пачку сигарет, чиркнул зажигалкой и закурил. Курить я попробовал недавно, мне не очень нравилось, но сейчас это было необходимо. Взгляд от трупа было отвести непросто.

– Как ты это делаешь, Лёх? – спросил Ярик, стараясь не смотреть на находку.

– Не знаю. Это он все, – кивнул я на скейт под ногами. – Тянет. Можешь считать меня долбанутым, но говорю как есть.

Судя по взгляду, Ярик не сильно поверил. Но отошел и отцу позвонил. Уже спустя двадцать минут из земли вытаскивали очередное тело.

– Садитесь, – указал дядя Олег на свою машину, когда труп упаковали и увезли. Полиция начала разъезжаться. – Отвезу вас домой.

В дороге молчали. Я сидел на заднем сиденье, прислонившись лбом к стеклу, и пытался ни о чем не думать. Если год назад обнаруженное тело напугало меня, а поведение скейта вызывало опасения, то сегодня я словно подчинился ему на автомате, отправившись вслед за невидимым рулевым. А что, если бы убийца оказался на месте? И если это повторится? Сколько трупов еще закопано и сколько мне предстоит отыскать?

Хлопнула пассажирская дверь. В окне промелькнул Ярик, помахав на прощание. Я поднял руку в ответ.

– Ну и что? – раздался тихий голос посреди пиликанья поворотников. – Как вы уже второй раз труп находите?

– Ездим везде, – ответил я уклончиво. – Мы ж весь город исколесили, считай. А тут дожди недавно были, смыло землю, все дела.

– Ездите везде, говоришь? – усмехнулся дядя Олег. – Ездите, значит. Ладно. Тебя где сбросить?

– Вон там, у поворота можно, – указал я на угол дома. – Спасибо.

Уже когда я выходил из машины, дядя Олег окликнул меня:

– Слушай, Лёх. Вы с Яриком это… Аккуратнее будьте, о’кей? Присмотри за ним. Я понимаю, у вас сейчас юношество, бунтарство, первые сиги-пьянки-девочки, но все равно. Не гуляйте допоздна. Мало