Искусственные ужасы - Борис Хантаев

Её разбудил кот, который запрыгнул прямо на её уже большой и округлившийся от беременности живот.

– Рыжий Чёрт, ты что творишь? – спросила она у животного. Голова сильно болела то ли от некачественной травы, то ли от беременности.

– Малышка, послушай меня внимательно, – внезапно заговорил кот.

Она от удивления широко распахнула глаза и уставилась на рыжее создание. Такого поворота событий Эмилия точно не ожидала – возможно, в траву подмешали что-то ещё, и её до сих пор не отпустило. Хотя, с другой стороны, если она видит убитых ею людей, разве говорящий кот – это что-то более невероятное?

– Ты разговариваешь? – слетело с её губ первое, что пришло в голову.

– Ну, как видишь, – ответил кот.

– А почему тогда раньше молчал?

– А раньше мне не нужно было говорить, лишь охранять твоё тело. Кстати, я ненавижу кошачий корм, самая мерзкая еда на всём белом свете – это мне правда хотелось сказать, но я сдержался.

– Так что тебе сейчас нужно? – непонимающе спросила Эмилия, видя в золотисто-жёлтых глазах собственное отражение.

– Предупредить тебя, малышка. – Рыжий кот спрыгнул с её живота прямо на пол. – Сегодня ты умрёшь прямо на сцене театра. Но ты можешь выжить, если пропустишь премьеру и поедешь в парк Фридрихсхайн, там недалеко от фонтана в кустах лежит старая тряпичная кукла. Если ты её найдёшь, то сохранишь себе жизнь. Через пару дней тебе станет плохо, и ты попадёшь в больницу, там тебе сообщат, что ребёнок внутри тебя мёртв, что он всегда был мёртвым. На этом твоя история закончится. Ты не будешь играть в театре, не будешь сниматься в кино, про порно тоже придётся забыть. Твоё тело, после того как из тебя достанут мертворождённого, больше не будет прежним, но ты останешься жива. Жизнь важнее красоты, не правда ли?

– Я не хочу в это верить! – замотала головой Эмилия. На душе стало совсем неспокойно.

– Можешь не верить. Каждый сам выбирает свою судьбу, – направляясь к выходу из спальни, произнёс Рыжий. – Прощай, Эмилия Ланге, мать Роберта. Мне пора возвращаться на радио, слушатели уже заждались своего Радиоведущего.

Кот исчез так же внезапно, как и появился в её жизни. Она даже не успела до конца осознать, что он ушёл и больше не вернётся. Просто лежала на кровати полностью опустошённая, словно треснувший сосуд, из которого давно вытекло всё содержимое.

Но Эмилия уже не могла всё просто перечеркнуть, поэтому, встав, стала собираться в театр.

* * *

Они находились в закрытом клубе, который сняли на ближайшую пару дней. Там планировалась самая большая вечеринка во славу Роберта. И даже если он не родится, веселье никто не будет отменять. Но Филипп вместе с «Последователями Р.» всё-таки верил в лучшее. Сегодня был отличный день, чтобы наконец всё изменить в застарелом мире.

Среди их узкого круга на премьере «Пьесы без названия» собирался присутствовать только Колин. Он маниакально жаждал заснять всё действо на видеокамеру, тогда как другие предпочли не рисковать. Филипп ничего не имел против такого риска, наоборот, считал его благородным. Но антагонисты столько раз побеждали, поэтому приходилось быть прагматичным. Всё-таки их цель – бессмертие, а не внезапная смерть, пусть и во славу Роберта.

Подготовка к вечеру шла полным ходом, на сцене уже появился огромный экран, на который вывели портрет Роберта. Его взгляд охватывал всех присутствующих, он смотрел на каждого в клубе и одновременно как будто сквозь них. Возле экрана работали десятки людей в серой форме, устанавливая большие колонки. Первые гости вовсю прибывали из самых разных уголков планеты и занимали лучшие места.

– Мне только что звонил Колин, – сообщил Филипп стоявшим рядом с ним Хелен и Штеффену. – Сказал, что к нему заходил Ангел.

– И что хотел? – спросил Штеффен, потягивая какой-то зелёный коктейль через трубочку.

– Этот придурок, кажется, похитил антагониста, – начал объяснять Филипп. – Ангел хотел узнать, где он его держит.

– Колин ведь знает правила, антагонистов нельзя трогать перед самой премьерой! – возмутилась Хелен.

– Не переживай, он сказал Ангелу всё, что тот хотел услышать. Так что всё идёт по плану. Правда, Ангел выбил ему зуб, но Колин сам виноват, что я могу сказать.

– Минуточку, он прислал мне какую-то фотографию, – сказал Штеффен, заглядывая в свой телефон.

– Не открывай её, – попытался предупредить друга Филипп, но было уже поздно.

– Какая мерзость! – скривился Штеффен. – Зачем он вечно пытается показать нам свой член?

– Поди догадайся, в этом весь наш Колин. Теперь его член хотя бы золотой, правда, выглядеть лучше он всё равно не стал, – подытожил Филипп.

– Много сегодня будет людей? – поинтересовалась Хелен.

– Даже очень, клуб будет битком, но я уже занял нам лучшие места, – с гордостью заявил Филипп. – Уже приехали африканские почитатели, скоро будут последователи Роберта из Японии и Америки. Должны приехать представители Италии и Франции. Ну и, конечно, Россия, которая предоставила антагонистов в этот раз, не останется в стороне. Правда, их ряды значительно поредели после того, как этот Павел перестрелял лучших из них. Так что ближе к началу действа будет даже минута молчания по почившим. Я внёс в этот список Сильвию, её будет очень не хватать сегодня.

– Что там с твоим капитаном? Ждать нам от него сюрпризов? – спросил Штеффен.

– Нет, Гюнтер окончательно выбыл из игры – сейчас он в коме и вряд ли из неё выберется. Так что если кто-то и сорвёт пьесу, то это троица из России, других вариантов нет.

– Я слышала, что сегодня будет выступать какая-то крутая музыкальная группа! – внезапно сказала Хелен, когда увидела, как парни в сером устанавливают на сцене барабаны.

– О боже мой! – почти пропищал Штеффен. – Скажите мне, что это Rammstein.

– Прости, я без понятия, как Rammstein относятся к Роберту, – признался Филипп, – но сегодня будут выступать не менее классные ребята, которые посвятили Роберту чуть ли не всё своё творчество. Группа называется «Хоббиты из ада». Играют в стиле дет-сатаник-панк-метал. Понятия, правда, не имею, что это значит. Но, говорят, их музыка – что-то невероятное, чистое и громкое искусство.

– Эта не та группа, в которой играют одни карлики? – спросила Хелен.

– Кажется, их нельзя так называть, – поправил её Филипп. – Но да, эти ребята, надеюсь, зажгут сегодня не по-детски.

– А жертвоприношение хоть будет, кто знает? – поинтересовался Штеффен.

– Не факт, слишком много приехало либеральных почитателей. Они против излишнего насилия, – ответил Филипп с некой ноткой грусти.

– И здесь эти чёртовы либералы! Стоим на пороге бессмертия и не можем