Возвращение в Навь - Татьяна Филатова

Цветы продолжали падать с холма, рыхлая земля – осыпаться вниз. И вот уже из-под нее показались детские, грязные пальцы, что сжимали собой землю – кто-то определенно пытался выбраться из могилы. Отбросив в сторону лопату, Сергей ухватил одной рукой детскую ладонь, но, когда ощутил, какая ты была ледяная, тут же отпустил ее, желая как можно дальше отойти от этого места. Но вот та рука его не отпускала… Более того – и вторая уже показалась из земли и тут же ухватила Сергея за запястье. Он пытался вырвать свою руку, но почувствовал, как детские ладони, что ухватились за него, стали затягивать его самого в могилу. Сергей ругался, паниковал – он уже по самую кисть не видел собственной руки, которую держали ледяные детские пальцы, но продолжал вырываться, пока, наконец, ему это не удалось. Отлетев назад на пару метров и упав на спину, он видел, как худенькие девчачьи руки снова показались над землей, еще через несколько мгновений оттуда же показалась и макушка с длинными, грязными, черными волосами, а затем уже знакомые ему жуткие глаза демона и ехидная, злобная улыбка черных губ.

- Тварь, - опять выругался Сергей и поднялся со своего места.

Тут же на его глазах все те яркие, пестрые цветы и венки, в которых буквально утопала могила с именем его сына, так же как и лакированный крест, стали тлеть и подниматься вверх, превращаясь в прах и пепел все того же серого цвета, как и все вокруг в этом проклятом месте. Как и сама Навь.

Он видел, как Валюша полностью выбралась из могилы, тут же принявшись звонить в колокольчик, который остался на месте истлевших цветов. Сам же Сергей, быстро и тяжело дыша, с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься и не стать душить демона, побрел между могил дальше. Он знал, что ничего не сделает этой бестии, знал, что бессилен против нее, но в тот момент ему стало интересно другое: так ли быстро сейчас бьется сердце в его теле, что лежало в тот миг на диване Натальи, называющей себя ясновидящей? Хотя какая теперь разница? Сергей понимал, что он обманул ту женщину, даже можно сказать: подставил ее. Разумеется, он написал письмо матери, но ответственности Наталье Львовне, утверждающей в своем объявлении, что она оказывает услуги сверхъестественного характера, увы, будет не избежать, когда в ее доме обнаружат труп мужчины.

Сергей дошел до самого конца кладбища – дальше начинался лес, что простирался на весь видимый горизонт. У самой окраины погоста рос огромный куст шиповника: казалось, растение было мертвым, но все же, несмотря на засохшие старые листья и отсутствие ягод, ветви выглядели свежими, а иголки – огромными и весьма колючими. Присмотревшись, Сергей увидел за этим большим кустом черный камень, подобно тому, какой ему уже встречался на могиле одной из кукол Настасьи. Но этот камень был больше, и на нем, как и на предыдущем, белой краской были начертаны неизвестные Сергею символы.

- Нашел, - довольно ухмыльнулся Сергей. Обернувшись, он никого не увидел – даже Валюша свой нос сюда не сунула. – Вот и славно, - проговорил он и подошел к кусту.

Куст и впрямь был огромен: подступиться к месту, что, вероятно, и являлось могилой, было невозможно. На всякий случай затолкав за пояс спортивных штанов узел от покрывала, чтобы никакая нечисть, обитающая на погосте, никого из него не уволокла, Сергей принялся нещадно рубить лопатой колючий куст шиповника. Он не знал: был ли это шум от трескающихся веток, или же за его спиной снова кто-то бегал, пытаясь его запугать, но останавливаться Сергей не собирался. Шипы впивались ему в кожу рук, на черенке лопаты оставались следы крови, иногда кровь капала даже на сухую землю, что тут же впитывала ее в себя, как живительный нектар. Сергей не знал, как долго он орудовал лопатой, но как только к черному камню образовался проход, он шагнул в заросли шиповника и, продолжая рубить его ветки, уже видел участок земли, который ему придется перекопать. А спустя еще какое-то время он, наконец, всадил лопату в землю.

- Интересно, - устало проговорил он, выкопав яму уже глубиной около метра, - местные здесь никогда не устают?..

Он же устал. Его сердце все еще билось, а, значит, все, что свойственно телу живого человека, было свойственно и его душе, в том числе и усталость. Сергей не знал, как давно были события, о которых поведал ему монах, он не знал, сколько веков в этой земле пролежали кости ведьмы, которая наверняка уже была в курсе того, что затеял проклятый ею Сергей. Останавливаться было нельзя: стемнеть могло в любой момент, а в паре метрах от выкапываемой могилы уже начинался густой, темный лес. Но, провозившись еще какое-то время, Сергей, наконец, что-то увидел, и это его немало удивило: в земле действительно были человеческие останки, которые сохранились, словно пролежали здесь не более полувека, а не несколько веков, и объяснение такой сохранности Сергей нашел, когда присмотрелся к найденным им костям. Абсолютно весь скелет, все кости были исписаны некими надписями, словно кто-то уже после смерти погребенной здесь ведьмы нанес на ее лишенные плоти останки эти гравировки мелким напильником или ножом. Но Сергей понимал, что ни Анастасия, ни кто-либо другой это делать не стал бы, а, значит, эти начертания образовались на ее костях еще при ее земной жизни, вероятно, в тот самый момент, когда Настасья и заключила сделку с тьмой.

Сергей орудовал осторожно, чтобы не повредить идеально сохранившийся обезглавленный скелет и не упустить ни единого мельчайшего его фрагмента, и все же ему нужно было торопиться. Выложив двенадцать тряпичных кукол на землю, Сергей аккуратно сложил в принесенное им покрывало все исписанные непонятными ему символами останки, стараясь ничего не оставить в земле.

- Надеюсь, теперь она точно после такого сюда явится, - проговорил Сергей. – Хотя явиться можно только в Явь, где эта змея сейчас и находится, - усмехнулся он.

Он обшарил руками всю могилу, чтобы в ней не осталось ни единой косточки, бережно завязал покрывало, проверив, чтобы содержимому неоткуда было просыпаться, и только после того взял принесенные им старые тряпичные куклы, внутри которых, помимо соломы, были еще и человеческие души, и, как сама же ведьма его и научила, аккуратно уложил их в один ряд на