Возвращение в Навь - Татьяна Филатова

- Покойтесь с миром, парни, - выбираясь из могилы, сказал Сергей и принялся закапывать могилу. Когда он снова взял лопату в руки, то отметил, что держать ее было теперь больно: на ладонях стали лопаться мозоли, в которые уже набилась могильная грязь. Но это не остановило Сергея и даже не замедлило его работу: он торопился, потому что стал замечать, что серость Нави уже начинала перетекать в черноту.

Отбросив черный, надгробный камень ведьмы с нечитаемыми на нем надписями как можно дальше в лес, Сергей снова закинул котомку за плечо и поспешил к церквушке, у входа в которую его уже ожидал Тихон.

- Пусти переночевать, - устало проговорил Сергей, вставив в землю лопату. – До деревни до темноты не дойду, да и с этим барахлом мне туда лучше не соваться.

- С этим барахлом даже я тебя на порог не пущу, - строго ответил монах.

- Куда же мне ее? – бросив у своих ног завязанное узлом покрывало, спросил Сергей. – Там все, как ты и говорил. И без головы.

- Голову она на сохранность в лес передала, - сказал Тихон.

- Помню-помню: Лихо… - закивал Сергей. – Так что мне с этой гадостью делать? Не буду же я носиться с этими костями? Они все исписаны непонятными мне символами…

- Это был особый колдовской язык, - мрачно ответил монах. – На этом же языке ведьмы и сейчас читают свои заклинания. Это темная сила, темная магия. У меня здесь в подземелье всякая нечисть хранится, потому то, что ты принес, занести сюда не дам. Много будет охочих до этих костей, многие захотят благодаря им обрести могущество, пускай даже и головы здесь нет. Эти кости – это жертва, принесенная добровольно злым силам. Они и еще не одну тысячу лет так пролежали бы, и власти своей не утратили. Потому с ними не пущу.

- И что мне делать? – растерянно спросил Сергей. – Не закапывать же мне их обратно?

- Стой, - сурово приказал монах и вошел внутрь церкви, откуда уже через минуту вернулся, держа в руках горящую церковную свечу – такую же, какая была у Сергея, когда он проводил ночь в подземелье монастыря. – Только не разжигай пламени прямо у порога, - сказал ему Тихон. – А когда закончишь, тогда можешь и переночевать. Куда идти – ты помнишь.

- Третья келья слева, - закивал Сергей. – Спасибо тебе, Тихон.

- Не благодари, - отвернувшись, сказал монах. – А пуще, когда в Явь явишься, за упокой раба божьего Тихона свечу поставь. Такую, что сгорает, а не такую, как эта…

С этими словами монах ушел в храм, прихватив с собой лопату, что у него одалживал Сергей. Сам же Сергей взял свою котомку и, держа в другой руке свечу, отошел на некоторое расстояние от храма, остановившись у большой, ветвистой ивы, что росла на кладбище, печально нависая над здешними могилами. Сергей поднял завязанное покрывало как можно выше и поднес к нему пламя свечи. Ткань тут же занялась, и тогда Сергей положил котомку на землю, продолжая подносить к ней огонь со всех сторон. Он вынул из кармана мятое фото, на котором был изображен вместе с Анастасией, которая тогда называла себя Анной, и положил его поверх ткани. Покрывало и его содержимое загорелось полностью, источая густой, черный дым. Казалось, в нем то и дело мелькали очертания разных лиц, и Сергей понимал, что, вероятно, так оно и было, ведь горели кости ведьмы, которая много веков примеряла на себя чужие обличия, не просто повторяя внешность других женщин, а воруя их души.

Сергей наблюдал за костром, который пылал так ярко, словно то старое покрывало прежде полили горючей смесью. Однако никакого тепла от того огня не исходило. Глядя же на языки пламени, Сергей не заметил, как на Навь опустилась ночь. Когда огонь стал понемногу затухать, он поднял взгляд и ужаснулся: вокруг него стояли десятки темных теней, какие он в этой кромешной тьме никогда бы не увидел, если бы не пламя костра. Сергей оборачивался, но, куда бы он ни посмотрел, везде были они. Но кто они? Призраки? – Сергей уже не один раз встречал призраков в Нави, и те выглядели иначе. Демоны? – Но эти темные силуэты стояли недвижимо, безучастными зрителями наблюдая за живым человеком. Судя по всему, каждая тень стояла на том месте, где была ее могила, но все же все они были обращены к Сергею.

Шагая назад, боясь повернуться спиной к погосту, на котором десятки жутких теней следили за ним, Сергей быстро приближался к входу в церковь, крепко держа в своей руке свечу, огонек которой, казалось, стал намного выше, чем был совсем недавно. Он не сводил глаз с кладбища, пока, врезавшись спиной в стоявшего на пороге монаха, не вскрикнул от неожиданности.

- Это фантомы, - сурово проговорил монах. – Остатки памяти, что хранится в телах. А теперь иди, – строго приказал он. – Живее…

Сергей обошел Тихона, с удивлением разглядывая того и понимая, что что-то в нем изменилось. Переступив порог и поглядев на монаха, что остался стоять у входа снаружи, Сергей понял: тот стал еще выше. Он заметил, как руки монаха буквально на глазах стали удлиняться, нависая над полом длинными плетями; плечи и лопатки под черной рясой начали хрустеть и выпирать, словно кто-то ломал их изнутри, а сам Тихон, чей рост, несомненно, с каждой минутой становился все выше, наклонился, обернулся и, глядя на Сергея глазами, что, казалось, стали еще чернее, хрипло прорычал:

- Уходи!

Сергей, наконец, двинулся с места. Он быстро добежал до двери, что вела вниз, в кельи подземного монастыря, распахнул ее, и огонек на свечи тут же вспыхнул вполовину ярче. Сперва Сергей подумал, что это произошло из-за резкого открытия двери и сквозняка, но никакого движения воздуха там не было по одной простой причине – не было самого воздуха. Спускаясь по ступеням вниз, Сергей понял, почему свеча так ярко горела: в длинном, словно в тюремном коридоре почти рядом с каждой дверью стояли различные существа – нечисть, которую на том свете церковники изгнали из одержимых людей, отправив отбывать свое наказание в потустороннем монастыре под присмотром такого же одержимого бесом монаха. Теперь же все эти демоны и прочая нечистая сила смотрели на живого в мире мертвых,