Возвращение в Навь - Татьяна Филатова

испытывая лишь одно желание: сожрать его – каждый по-своему. Сергею же могло показаться, что перед ним стоят обычные люди: вдалеке была женщина в старом, грязном, рваном платье, рядом с ней – высокий, крепкий мужчина с седой бородой, из-за его спины выглядывал мальчишка лет пяти, а напротив него стояла худосочная старуха. Но всех их объединяло одно: они смотрели на Сергея жуткими, черными глазами – такими же, какие были и у Валюши, и у самого Тихона. От глаз по коже их лиц расползались черные вены, отравляя нечистотой тело, которое эти демоны и занимали. Сергей видел и свечение, что исходило из-под некоторых дверей, понимая, что там заперты навьи либо кто-то, подобный им. Но все это его мало интересовало – он спешил в третью дверь слева и, как только переступил порог уже знакомой ему кельи, тут же захлопнул дверь.

- Папа? – раздалось за спиной.

Сергей, все еще стоя лицом к двери, напрягся и зажмурил глаза. Свеча в его руке горела ярко, пламя поднималось все выше, что, как он уже догадался, говорило о том, что совсем рядом с ним находится нечисть. Но как понять: эта нечисть сейчас прямо за его спиной, или же огонь указывает на весь тот сброд, что стоит за дверью?

- Папа… - снова жалобно проговорил кто-то голосом Ярослава. А вдруг это он? Вдруг он все это время был спрятан именно здесь – в третьей келье слева?

- Я очень хочу, чтобы это был ты, - уперевшись лбом в деревянную дверь и стуча по ней кулаком, проговорил Сергей. – Но…

Он медленно обернулся и никого не увидел. В келье находился только он сам, однако за дверью снова послышался шепот, уговоры впустить внутрь, жалобные стоны. Сергей слышал разные голоса. Казалось, там стояла его мать, которая не впервые упрекала сына в неуважении к ней; был там и голос Кристины, умолявший открыть ей двери; слышался и плач Ярослава… Больше всего в тот момент Сергею хотелось, чтобы в коридоре этого подземелья его действительно позвал его сын, но он помнил, что ему сказали в деревне: Анастасия наложила на душу мальчика заклятие, и теперь ее не видит ни нечисть, ни живые.

Присев на пол, прислонившись спиной к двери, Сергей закрыл глаза. Он здесь уже был, и это вселяло некое ощущение спокойствия, пускай и ложного, пускай и временного. За его спиной то и дело кто-то царапал дверь и звал его, но Сергей почти не обращал на это никакого внимания. Он задумался: миллиарды людей живут на том свете, не подозревая, что есть и другой мир – мир, который существует в тени жизни. Анастасия говорила, что таких деревушек в Нави много. Выходит, каждый житель планеты Земля может в любой момент столкнуться с кем-то, кто пришел из этой тени так же, как Сергей однажды столкнулся с Анастасией. А сколько нечисти скрывается в темноте? Сколько таких Семенов в полнолуние возвращается в Навь с добычей? Добычей, что была чьим-то близким человеком, которого уже никто и никогда не найдет. Сколько ведьминских проклятий отправило души отбывать свое заключение в Навь? Сколько болезней и смертей принесли на тот свет простым людям навьи, то и дело посещая мир живых и питаясь людским страхом? Сколько женщин было доведено до сумасшествия игошами, которые постоянно пробирались к ним, напоминая об их грехах? А сколько теней – фантомов, подобных тем, какие Сергей только что видел на погосте, скрываются во мраке ночи в каждой комнате, каждой квартире? Ведь если эти темные силуэты – это воспоминания, тени ушедших жизней, то ведь наверняка старые дома просто наполнены ими. А люди не знают… Люди ничего не ведают и спокойно ложатся спать, оставляя в детских комнатах лишь ночники. И именно дети и видят те самые фантомы, указывая пальчиком в дальний угол комнаты и пугая этим своих родителей. В каком возрасте это проходит? Почему взрослые не видят тех, кто ушел навсегда? А, может, вовсе не навсегда?

Неважно. Главное, чтобы Ярослав ушел лишь на время. Сергей знал, что точно так, как за этой дверью голосом Кристины плачет притворяющейся ею демон, сейчас на том свете плачет и сама Кристина. И он, Сергей, сделает все, чтобы у нее больше не было поводов для слез.

Глава 5. Лихо

Он уснул, не вставая с каменного пола. Когда же за дверью снова стало тихо, Сергей, открыв глаза, услышал, как кто-то приближался к его келье, идя по коридору тяжелой поступью. Сергей поднялся, отошел от двери, зная, что ее сейчас откроет Тихон.

- Выходи, - прохрипел монах, выпуская Сергея.

- Сколько здесь у тебя обитает нечисти? – глядя на закрытые двери в длинном коридоре, спросил тот.

- Достаточно, чтобы свести с ума небольшой городок, - ответил Тихон. - Поднимайся и верни на место свечу.

Сергей сделал все, как ему велели, затем присел на стул и, глядя на серое лицо монаха, спросил его:

- Ты можешь это прекратить? Есть хоть какой-то выход освободить тебя? Ведь понятно, что демон мучает тебя.

- Я привык, - сурово ответил монах. – А теперь иди. Скоро тебя будут искать. И не только тебя. Ведьма и по свою, и по твою голову наведается. Попомни мое слово.

- Где мне его искать – ее череп? В лесу?

- Я уже сказал все, что мог. Больше мне не даст сказать тот, кто во мне. Но помни: сказки – это не сказки.

- Я был в другой части леса. Там, где тонкое место.

Монах закивал головой.

- Знаю, - сказал он. – Там бесята в облике младенцев по кустам рыщут.

- Игоши, - усмехнулся Сергей. – Да, эти мелкие твари – те еще вредители… Здесь они не водятся?

- Здесь нет тонкого места, как там, - спокойно проговорил Тихон. – Здесь иное место – тихое. Сюда редко захаживают… Хотя раньше чаще бывало.

- Кто захаживает? – удивился Сергей.

- Люди. Живые, - невозмутимо сказал монах.

- То есть как это? – удивился Сергей. – И ты еще говоришь, что это не тонкое место? Отсюда есть ход в Явь?

- В этой части леса кроется слишком много тех, о ком русский народ раньше писал сказки. Вся лесная нечисть у меня за двором обитает: и леший, и кикимора… Леший уже с деревьями породнился так, что и не отличишь, а кикимора