Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Некоторые зрители сбивались в группы, заказывая один джет на всех. Во-первых, потому что это выглядело неприметнее, чем дюжина частных самолетов, следующих в одно и то же место, без чьего-либо ведома о слете сверхбогачей. Во-вторых, продолжение банкета на обратном пути веселее в компании.

Виссер путешествовал один. Он пользовался маленькой машиной, переоборудованной для специальных перевозок, всегда с надеждой привезти домой уникальный презент. На этот раз так и вышло. Его уик-энд не мог сложиться лучше.

Он принял у вышибалы бокал шампанского, осушил его одним глотком и с размаху плюхнулся в повозку к рикше. Лакей Хенли указал водителю дорогу, и они поехали к отелю.

Виссеру не терпелось принять душ, освободить член из липких объятий обкончанных трусов, прежде чем он, исполненный невероятного триумфа и удовлетворенный как никогда в жизни, поднимется на борт.

Как бы счастлив он ни был на этот раз, он уже предвкушал следующий визит на зрительские ряды Aрены - вероятно, на другом конце света. Смена локаций серии мероприятий отличалась прежде всего своей радикальностью.

Элитарный бродячий цирк, известный и доступный лишь избранным. Именно так, как должно быть, как ему и полагается. Толпа для того и существует, чтобы прислуживать элите в любых формах. Так было всегда, и черт его дери, если он откажется от такой роскоши. Жизнь слишком коротка для подобного страдальческого дерьма. Нужно пользоваться тем, что имеешь, пока можешь. Все остальное - жалкий вздор, придуманный добренькими гуманистами.

"Кровавое Kлеймо" - одно из лучших изобретений современности, тут не поспоришь.

02.

Первые три недели смотреть было особо не на что. Лечение было всесторонним, сложным. Операций много, глубокий сон - искусственный. Врачи стоили целого состояния, их молчание - вдвое дороже, а создание необходимой инфраструктуры - втрое.

Его это ни капли не волновало.

Деньги - господи, его карманный фонд наполнялся так же быстро, как он его опорожнял. Он относился к этим расходам как к стоимости почтовой марки - мелочь, не заслуживающая внимания. Крупные суммы - вложены в другое. Консервативно и прибыльно.

Его раздирало желание – пальцы не находили покоя, чесалось и горело в паху, но Виссер следовал настоятельным рекомендациям врачей и оставил пациентку в покое до тех пор, пока впервые не заговорили о выздоровлении вместо спасения жизни, жизнеобеспечения и исправления повреждений.

Вынужденная сдержанность вносила пикантное возбуждение в серые будни, полные рутины. Он словно собственными глазами видел, как из груды обломков снова формировалась женщина, как ее восстанавливали и улучшали там, где повреждения были слишком обширными... Ну, неважно.

Он не из тех, кто особенно интересуется прошлым - разве что это прошлое было полным удовольствий. Он смотрел вперед, в предвкушении, с любопытством, открыто и без предрассудков ожидая того, что грядет, чтобы обогатить и наполнить его.

Ожидание женщины повергало его в состояние лихорадочной нетерпеливости, и это чувство возбуждения было почти таким же сладким, как предвкушение будущего боя.

Если она...

Нет.

Может, она...

Погоди, не торопись. Дай ей сначала оклематься, освоиться, осознать. Она должна тебя узнать. Терпение, дурак, - весело одернул он себя.

* * *

- Я - Нил Виссер, - сказал он.

Она окинула его взглядом. Ему раньше не бросалось в глаза - да и как бы? - какие у нее ярко-зеленые глаза, какой интенсивный, пронизывающий, жгучий взгляд. Самый подходящий термин для такого выражения глаз - "блядский взгляд".

- Хлои Бюрен, - осторожно ответила она.

- Да, я знаю. Добро пожаловать, Хлои. Я несказанно рад видеть, что вы хорошо себя чувствуете.

- Почему? - спросила она и посмотрела на него с недоумением. - Зачем вы это сделали? Врачи сказали, что я обязана вам жизнью.

Он кивнул, потом покачал головой, пожал плечами.

Она его завораживала - восстановленная, словно никто никогда не превращал ее в фарш. Руки скрещены на груди, широкая футболка с круглым вырезом и штаны на завязках, как у тайских рыбаков. Удобный, скрывающий наряд, который - он надеялся - дает ей чувство защищенности.

- В основном потому, что вы меня очаровали, - ответил он.

Чего именно он этим хотел сказать - он и сам не знал.

- Значит, очарование?

- Да.

- Это многое подразумевает. Альтернативное слово "привлекательность", например?

- Да.

Он не знал, что еще сказать. Она его обезоружила, и ему приходилось расплачиваться за прямоту. Она кивнула с такой естественной уверенностью, словно именно этого и ожидала.

- Скажите мне, Нил, чего вы сейчас от меня хотите? Вы вложили в меня кучу денег. Что вы надеетесь получить в качестве прибыли? - спросила она тихо, почти шепотом, и хоть она и не была азиаткой, ему почудилось в ее словах то же терпеливое, смиренное спокойствие, которое он ассоциировал с Азией - и плевать, предрассудок это или нет.

Однако в ней слышалась несомненная сила.

- Я... сам не знаю, - сорвалось у него с губ.

Он удивился, что у него нет четкого ответа.

Он не успел это обдумать. Она сбила его с толку.

- Общение с вами? - добавил он, чтобы не выглядеть совсем идиотом - а именно так он себя чувствовал в ту секунду: крайне неприятное и непривычное ощущение для миллиардера.

- А-а-а, - протянула она с понимающим видом и быстрыми, ловкими движениями скинула с себя одежду. - Значит, я - ваше творение, да? Вы - Франкенштейн, а я - чудовище?

Он мог только смотреть.

Врачи и вправду сотворили чудо. Она выглядела безупречно, лишь тонкий шрам на ноге остался да намек на животик. Долгие недели вынужденного покоя не лучшим образом сказались на ее форме, но больше не было никаких следов пыток.

- Вы хотите трахнуть это чудовище, доктор? - спросила она вызывающе.

- Нет, это... как-то неправильно, я... - фыркнул он раздраженно.

В его, бесспорно, перевозбужденных фантазиях первая встреча проходила совсем иначе.

- Простите, если сбиваю вас с толку, Нил, - сказала она, приближаясь к нему. - С тем, что со мной случилось, мне еще только предстоит совладать. Бой, исцеление, неожиданная жизнь, которая теперь меня ждет. Ситуация непростая. Мне нужны факты, чтобы сориентироваться, понять, где мое место в этой жизни.

Жгучие глаза впились в него так, что он готов был отвернуться, лишь бы сбежать от этого взгляда.

Она ткнула его указательным пальцем в пах.

- Но я уже вижу, в