Энтропия за пределами зрачка - Л. Гёльц

На каждом уровне есть туева хуча подуровней. Ну вот взять тот же «серый», где мы с тобой находимся. Вообще он относительно безопасен, но на нём множество менее спокойных аномальных зон, на которых свои законы и приколы. А наш уровень, кстати, в целом интересный товарищ. Ночью лесок заметно так возрастает в своей опасности, как ты уже мог заметить. Да и прелестная аномалия тумана, с которой ты уже знаком, делает во время своей активности этот уровень чуть ли не опаснее, чем ночью. Галлюцинации, моральное истощение, куча существ, нестабильность пространства… В общем, проблем хватает.

— А днём что?

— А днём глубоко в лес гулять не ходи всё пучком будет. Ну и что попало не нюхай, желательно. Но это так, в целом на будущее совет.

Глава 7

— А, эт смертоягодник. Не советую его пробовать. Думаю, по названию и так всё ясно.

— Предельно, — ответил я, отходя от кустарника с белыми бархатистыми ягодками.

— Вот видишь. А ты на местные названия жаловался.

Время летело незаметно. Каждый день Тихон меня таскал в лес, учил местной растительности — её пользе и вреде, отчего я, мне кажется, уже научился спать на ходу с открытыми глазами. Периодически он меня припрягал с проверкой капканов и другими бытовыми вопросами.

За недели, которые я провёл с дедом бок о бок, я к нему уже привык. Тихон много знал и охотно этим делился. Иногда вечерами мы рассказывали друг другу разные байки, и это помогало скрасить изоляцию от людей и прежней жизни.

Я потянулся и посмотрел в небо. И всё-таки пасмурно-серый небосвод, деревья с сине-серыми иголками, холодно-серая трава, дымчатая земля и живность с одинаковым окрасом знатно нагоняли тоску. Я словно очутился в старом чёрно-белом кинофильме. Редкие проявления других цветов уже вызывали тревогу, но и их отсутствие нехило давило на психику.

Закурил. Надеюсь, Тихон не ошибся в своей мысли о том, что эта пачка заполнилась не разово.

— Что, серый цвет на мозг давит? — усмехнулся дед. — Привыкнешь со временем. Если, конечно, решишь остаться на «сером», а не пойти на другой уровень. Какие планы-то вообще, сынок?

— А хрен бы его знал, — я пнул камень, который валялся неподалёку от меня. — С тобой побуду пока.

— Так себе идея. Моё время… к концу подходит. Голоса в голове становятся уже слишком навязчивыми. Не знаю, сколько ещё смогу сопротивляться. Ну да не будем об этом. Пойдём назад.

Сегодня капканы нас порадовали тремя тушками, так что ужин выдался на славу. Сидя у костра, мы с Тихоном, будучи оба не то чтобы общительными людьми, снова словили какое-то особое настроение на потрындеть, поэтому вечер у нас коротался за беседой.

— Слушай, салага, а угости галетами? Будто тыщу лет их не ел.

Я сходил в лачугу, достал из рюкзака упаковку и принёс деду.

— По армии соскучился?

— Можно и так сказать. В принципе всё это было так давно, будто в прошлой жизни, — ответил Тихон, жуя галеты и запивая своей обычной бадягой. — Мы в части постоянно галетами перебивались. Так что, считай, вкус юности.

— Вам разве не выделяли нормальные поставки провизии? — удивился я.

— О, ну это вообще история интересная. Я тогда ещё совсем молодняком был, вроде, лет двадцать пять стукнуло. На тот момент только получил звание старшего прапорщика. Слышу краем уха — духи жалуются, дескать, лейтенант наш на руку нечист. Ну, значения не придал. А мы только крупы, овощи да субпродукты ели. На десерт — галеты. Я-то чего, я человек простой, что дают, тому и рады. А тут как-то заходил в казармы по делу, духи не ожидали, сидели на кроватях болтали; у них там слушок пошёл от одного из ребят, что нам, оказывается, мясо поставляется, только вот с подачи лейтенанта до стола не доходит, так скажем. Думаю, непорядок, зашёл к ним, по струнке смирно поставил, объяснил, что не по уставу барагозят, наряды всем раздал вне очереди. Ну а через пару дней салагу этого обвинили в воровстве, а в те времена с этим всё строго было, трибунал ему назначили. Я его хорошо знал, он человек честный был, не стал бы до такого опускаться. Поговорил с духами да узнал, что многие их них действительно видели, что лейтенант всё это время мясо присваивал и продавал, пока мы галеты грызли, а как пацан об этом заговорил, так тот на салагу рапорт и накатал, мол, он и ворует. Ух, и взыграла во мне юная горячая кровь тогда, конечно…

— И чем всё закончилось?

— Да чем, чем. На утро пошёл в штаб, рассказал об этом знакомому капитану, посоветоваться решил. Тот ответил, что без явных доказательств никто разбираться и обвинять лейтенанта не будет. Вышел злой, а тут эта гадина на глаза попалась. Ну я терпеть не стал и пиздюлей конкретных ему надавал. Так славно, что тот аж явку с повинной устроил.

— А ты хорош, дедуля, — я засмеялся.

При последнем слове Тихон закатил глаза, но всё же никак комментировать не стал.

— Ну, мне, конечно, тоже прилетело за драку со старшим по званию, но жестить не стали. Понимающе отнеслись, обошлись выговором. Пацана нашего оправдали, понятно дело.

— Расскажешь ещё пару армейских баек?

— Да чего всё обо мне-то. Сам расскажи что-нибудь. Кто ты, откуда, как нелёгкая тебя в этот мир занесла. А то столько знакомы, а так мало о тебе знаю.

— Не скажу, что могу чем-то удивить. Работал грузчиком, потом автомехаником. В армии служил по срочке. Пришёл на пограничье это ваше с друзьями побродить, так и оказался здесь.

— Интересные у вас с друзьями развлечения.

— Ну, мне эта идея сразу не понравилась. Но Рита настояла…

При упоминании её имени в горле встал болезненный комок.

— Девушка настояла, значится… Эх, юность, — ехидно улыбнулся дед.

— Мы просто друзьями были.

— Знаю я эту вашу дружбу, — он хитро подмигнул. — Мы с одной санитаркой тоже так дружили, но затягивать дружбу не стал да и позвал её замуж. Долгие годы бок о бок по