Бисквит - Ким Сонми

Ее звали Жозе. Вчера я несколько раз спрашивал ее имя, и в конце концов она выцарапала «Жозе» острым камнем на земле. Видимо, решила, будто я не знаю, что главную героиню одного известного романа, по которому даже сняли фильм, зовут так же. Но я куда более эрудирован, чем могу показаться. Вряд ли Жозе ее настоящее имя, но раз хочет, буду называть так.

Арию, где высокие ноты должны были быть полны страсти, но превратились лишь в раздраженные крики, исполняла старшая сестра Жозе – у них разница в два года. Я даже был готов добыть волшебную флейту и вручить ее Жозе, если бы она смогла всерьез посоветовать своей сестре сменить направление ради блага оперного искусства.

Так или иначе, я решил отказаться от приема лекарств, чтобы лучше прислушаться и попытаться уловить звуки от Жозе. К сожалению, никакой конкретной информации о том, чем она занималась, я так и не получил. Но все же меня успокаивало осознание того, что среди шумных людей, живших наверху, хотя бы один отличался спокойствием.

Утром я подумал, что, возможно, Жозе снова отправилась сажать увядшие цветы, и поэтому направился в то место, которое в мыслях называл раем. Но ее там не оказалось, а сад был разрушен из-за начавшегося строительства. Я увидел Жозе только во второй половине дня. Она сидела на скамейке рядом с детской площадкой у нашего дома и слушала музыку. Когда я подошел ближе, она, не снимая наушников, подняла на меня взгляд. Ее очертания, еще вчера обретшие контур, снова размылись – девочка казалась прозрачной.

Хотя я не прекращал проявлять к ней интерес, ее присутствие так и не достигло уровня бисквита первой стадии. Это означало, что для восстановления самооценки Жозе не нуждалась во внимании сверстников. Ее уверенность исчезала не в школе, а в каком-то другом месте, где кто-то очень важный для девочки постепенно стирал ее существование.

Я присел рядом и протянул Жозе термокружку с кофе, она тяжело вздохнула.

– Нашел все-таки.

– Просто проходил мимо и заметил тебя.

Я решил не говорить, что на самом деле искал ее больше пяти часов. Жозе проигнорировала термос, убрала беспроводные наушники в кейс и продолжила молча смотреть перед собой. От громкого визга детей мне начало казаться, что мир вокруг сужается до размеров горки на детской площадке.

– Прогуляемся немного?

Жозе равнодушно посмотрела на меня и бросила в ответ на мое предложение:

– Я за сестрой присматриваю. Вон она. Только что пообедала и выбежала обратно на улицу.

Жеребенок с этажа выше радостно скатывалась с горки и, казалось, была громче всех остальных детей. Комплимент в духе «какая милая» я делать не стал – он все равно был бы неискренним.

– Она не ходит в детский сад? – спросил я, пытаясь заодно выяснить, когда в их квартире бывает тихо. На этот раз ответ последовал сразу.

– Приболела, поэтому пока сидит дома.

– Как-то она слишком бодро бегает для больной.

– Лишь притворяется, потому что не хочет ходить в садик. Часто так делает.

– Похоже, твои родители охотно ведутся на ее уловки.

– Она закатывает истерики, если не получает желаемого. И никто не может успокоить. Все в семье уже сдались перед ее упрямством.

Это действительно печальная новость. Когда переезжаешь из частного дома в многоквартирный, то, как правило, молча соглашаешься на определенные ограничения. Одно из таких ограничений – не позволять детям носиться по квартире. Но если из-за упрямства ребенка они не могут научить его соблюдать эти правила, то страдать будет не только наша квартира, но и весь комплекс.

Хватаясь за спасительную соломинку почти со слезами на глазах, я попросил:

– Может, тебе стоит поговорить с родителями, чтобы они как-то правильно воспитывали твою сестру?

Но, к моему удивлению, за другой конец соломинки уже держалась Жозе.

– Папа – пилот, и он редко бывает дома, а мама постоянно занята старшей сестрой. Она и сегодня поехала с ней на консультацию. Попросила меня проследить за младшей, а когда вернулась, позвала ее обедать, а про меня забыла.

– Они обедали без тебя?

– С тех пор как я стала невидимкой, они иногда вообще забывают о моем существовании. Хотя вряд ли на самом деле когда-либо интересовались мной.

Бисквит на второй стадии заметен не всегда – даже если сосредоточить взгляд, то увидеть удасться лишь в пяти случаях из десяти. А значит, мама Жозе не позвала ее обедать не из злого умысла. Оказавшись между старшей сестрой, получавшей всеобщее внимание перед поступлением в университет, и вредной младшей, требовавшей постоянного ухода, Жозе все больше и больше ощущала себя чужой. Поскольку ей не уделяли должного внимания, ее чувство собственной значимости ослабевало. Теряя значимость, она становилась менее заметной. Это был замкнутый круг, в котором причина и следствие питали друг друга.

– Ты, наверное, голодная. Не хочешь поесть?

– Мне надо за сестрой присматривать.

– Но твоя мама даже не знает, что ты сейчас с ней.

– Не важно. Я просто буду делать свое дело.

– Ты понимаешь, что случится, если твоя семья продолжит тебя не замечать?

– Мне все равно.

Очередной циничный ответ. В школе с таким характером легко стать изгоем. Но как подобное возможно дома? Родителям такая манера общения действовала бы на нервы, из-за чего они бы часто ругались. А с сестрами у нее случилась бы нешуточная борьба за внимание – были бы готовы сожрать друг друга. Если Жозе говорила и вела себя как обычно, ее присутствие легко бы заметили. Почему же она все-таки стала чужой для собственной семьи? Это оставалось загадкой.

– Ты никогда не задумывалась, каково это, когда никто не замечает тебя? Насколько это одиноко, грустно, мучительно, ужасно и неприятно? Если подумать, то не так-то просто дать однозначный ответ.

– Я не собираюсь никого умолять обратить на меня внимание.

И тут мне стало ясно, почему Жозе стала бисквитом. Она чувствовала себя преданной родителями. Сестрам внимание доставалось без особых усилий, и она считала несправедливым то, что ей для этого приходилось усердно стараться. Она хотела быть такой же важной для родителей, какими они были для нее, но сталкивалась с разочарованием, когда понимала, что в реальности все не так. Поэтому Жозе сама решила изолироваться, увеличивая дистанцию между собой и семьей. Она не хочет выпрашивать внимание, и даже если она навсегда останется бисквитом – значит, так тому