Бисквит - Ким Сонми

комнаты раздался голос тети. Она звала меня завтракать. Прошлым вечером тетя забрала меня к себе после того, как отец выгнал меня из дома. Я заметил, как купленную с рук Хёндэ «Аванте» потряхивает на парковке, и стал переживать, что машина сломается еще до начала нашей поездки. Мама уже вытерла слезы, с силой похлопала меня по спине и сказала, чтобы я не унывал и заботился о себе эти несколько дней. Похоже, все матери и впрямь не могут вынести, когда их дети в подавленном состоянии. Я понимал, что ей с трудом удалось уговорить отца не отправлять меня обратно в больницу, поэтому послушно согласился с ней.

Из колонок доносились ритмичные звуки трота. В машине тетя слушает музыку на повышенной громкости. Видимо, так она пыталась заглушить одиночество.

– Ты постригся. Тебе идет.

Моя одинокая тетя сделала мне комплимент, который я не услышал даже от собственных родителей. От ее слов у меня защипало в носу, но пусть это останется секретом.

– Кушай побольше, восполни все, что пропустил вчера.

Когда я зашел на кухню, стол был уставлен множеством блюд и не уступал вчерашнему ужину. Хоть я и люблю вкусную пищу, но есть столько много с утра – перебор. Если серьезно задуматься, то тетя поправилась с тех пор, как я видел ее в последний раз. Впервые я немного забеспокоился о ее здоровье.

Я ел завтрак, больше напоминавший праздничный стол ко дню рождения, как вдруг почувствовал тошноту. Поскольку прошлым вечером меня уже успело вывернуть ужином, который съел сразу же после приезда, тетя не стала настаивать на том, чтобы я продолжал есть.

– Еда точно не испортилась?

Тетя подняла указательный палец и покачала им из стороны в сторону. Нет-нет. Она объяснила, что причины моего плохого самочувствия связаны с психикой, и рассказала случай из своей молодости.

– Я когда-нибудь рассказывала о том, как отдалилась от семьи?

– От бабушки с дедушкой?

– И от сестры тоже. Вроде это было в средней школе. Мы все вместе обедали за столом. Их чавканье и прихлебывания были настолько невыносимыми – я даже подумала, что не люблю свою семью. Тогда решила, что мне нужно уйти из дома и тайно готовилась к побегу.

– Ты собиралась сбежать?

– Не веришь, да? Но когда-то и я была такой же дерзкой, как ты. Так вот, пока искала место, где можно было приютиться, родители попали в аварию. Мне сказали, они погибли на месте. Я всегда знала, что однажды нам придется расстаться навсегда, но и подумать не могла, что этот момент настанет так быстро. Я осознала это спустя долгое время, и мне жаль, что к семье я была не так терпима, как к чужим людям.

В отличие от тети, проводить время с семьей мне больше всего нравилось за обедом. Потому что в такие моменты все молча ели и ничего не говорили. Но я понимал, о чем она – все же мы с тетей во многом похожи. Возможно, однажды мне тоже придется пожалеть, что я не был мягче к родителям.

– Я не ненавижу маму и папу. Просто иногда они невыносимые.

– Скажи об этом своей маме. В твоем возрасте она уже осталась без родителей. Поэтому и хочет для тебя всего самого лучшего. Она сильно переживает, что не может стать хорошей матерью.

Я и не догадывался, что маму это так беспокоило. Ей необязательно быть идеальным родителем, ведь я сам не примерный сын. Если мама станет идеальной, тогда мне придется ей соответствовать, а это так обременительно. Мне просто нравится, что мама – это мама, такая, какая она есть.

– Ты не будешь это есть?

Тетя доела мой завтрак. Снимать видео с поеданием еды нужно не Чхансону, а ей. Она ела так вкусно, что даже мой потерянный аппетит вернулся. Надо будет попросить ее поделиться с Чхансоном секретом, как есть с удовольствием.

После того как тетя ушла на работу в центр по правам человека, я лег на диван в гостиной и уставился в потолок. Думал, что после выписки из больницы буду жить обычной жизнью семнадцатилетнего подростка. Но все пошло совершенно не так, как я себе представлял.

На месте отца я бы тоже был не в восторге от того, что вырастил такого сына. Хотя у меня взгляды шире, я бы не стал так сильно злиться. Но на фоне здоровых детей друзей отца я действительно кажусь ничтожным и не даю повода для гордости. К тому же я страдаю от болезни слуха – и не от одной, а сразу от трех! Эх, даже сам себе не нравлюсь.

Наверное, тетя рассказала мне эту историю, чтобы я помирился с отцом, но чем больше я думал о нашей ссоре, тем сильнее начинал себя ненавидеть. Зачем солнце светит так ярко? Какое-то природное явление вздумало издеваться над человеком. В подобные дни, когда меня одолевает пессимизм, дождь должен лить как из ведра. Даже небо явно не на моей стороне.

Пытаясь укрыться от солнечных лучей, я свернулся, как насекомое. Казалось, будто все тело прибило к месту силой притяжения. Я хотел отключить беззвучный режим на телефоне и заметил сообщения от Хёджин, Докхвана и Чхансона. Хёджин просила купить для нее обед. Ну конечно же, она снова отправляет меня по поручениям. «Не куплю», – ответил я в мыслях и открыл сообщение от Докхвана. Он спрашивал, бросил ли я курсы английского. Земля не перестанет вращаться, если не приду на занятия. Следующее сообщение. Чхансон снова писал о ютуб-канале. У меня нет сил даже на ответ. Остатки энергии нужно приберечь на ненависть к себе.

Мест, где можно было укрыться от солнца, не осталось – всю гостиную заливал солнечный свет. Вдобавок пришло время обеда, и я проголодался. Мой пустой живот урчал. Пока я думал, заказать ли мне кашу на мамину карточку, раздался громкий хлопок дверью. Получается, даже в малоэтажных, но многоквартирных домах ужасная шумоизоляция. Шаги по коридору на верхнем этаже стихли, и снова воцарился покой. Казалось, все либо ушли на работу, либо спят после обеда. Тишину в квартире нарушал только мой урчащий живот. Желудок требовал еды. Он продолжал завывать, но мне было лень даже открыть на телефоне приложение доставки.

– Хочу… кушать…

Что? Что это? Звучит, как мои мысли, но я не говорил ничего вслух! Может быть, просто показалось?

– Ку… шать…

На этот раз я слышал отчетливо. Неужели бисквит? Я сосредоточил