Бисквит - Ким Сонми

Пока ждал лифт, в подъезд, громко топая ногами, забежал тот самый жеребенок. Ее уже не исправить. Мы зашли в лифт, она, повиснув на поручне, глянула на меня краем глаза, и тут мои мысли вырвались наружу.

– Ты ведь живешь на шестнадцатом этаже, да? А я на пятнадцатом. Ты любишь бегать по дому, верно? Когда ты так делаешь, у меня в голове все звенит. Может, потренируешься ходить потише?

Жеребенок позвала меня маленьким пальчиком. Неужели она собирается извиниться? Я присел на корточки следуя ее жесту, как вдруг она выплюнула жвачку и прилепила ее мне в волосы.

– Как ты с таким слабым характером собираешься справляться с трудностями этого мира?

В словах четырехлетнего ребенка таилась вся истина жизни.

В парикмахерской мастер с длинными волосами встретила меня, жуя жевательную резинку.

– Давно ты к нам не заходил!

– Можете меня подстричь?

– Боже! Да у тебя жвачка в волосах. Где ты так умудрился? – спросила она, набрасывая на меня шелковую накидку.

– В лифте.

– Ах, не заметил и прислонился к стенке? У меня тоже такое было! Не в лифте, конечно, а в кинотеатре. Кто-то приклеил жвачку к креслу. Это же вопиющая невоспитанность! Как вообще так можно? А у меня как раз тогда было свидание. Пока пыталась ее отодрать, так разозлилась, что в итоге разругалась с парнем, и мы расстались. Хорошо, что ты сразу пришел в парикмахерскую.

Я закрыл глаза и представил, как наслаждаюсь умиротворением в раю. Но вдруг в него ворвался жеребенок и устроил строительство. Цветы вокруг меня начали уменьшаться, их корни сжимались, пока не превратились в сгнившие семена, которые в итоге оказались на моей ладони. Мне было обидно от осознания, что я попался на уловку этой мелюзги.

– Все готово, Джесон!

Я открыл плотно сжатые веки и встретился взглядом со своим отражением в зеркале – на меня смотрел нахмурившийся мальчик с короткими волосами.

– Что такое? Не нравится? Эй! Вообще-то, так сейчас модно, – смутившись, парикмахер еще немного подровняла мне волосы.

– Дело не в прическе. Она красивая, спасибо.

– Тогда в чем? – поинтересовалась она, надувая пузырь из жвачки и стряхивая упавшие мне на плечи волосы.

– Просто… это из-за моей ладони.

– Ладони?

– В ней семена цветов, и они погибают.

Она с понимающим вздохом сняла с меня накидку, а затем предложила пройти к мойке. Когда я устроился в кресле для мытья головы, мастер, подбирая подходящую температуру воды, начала с силой массировать мне голову, точно стирала белье.

– Ай!

– В чем дело?

– Шампунь в глаз попал.

– Ой! – женщина воскликнула и быстро вытерев мое лицо полотенцем, продолжила растирать мне голову.

– Подождите!

– Опять шампунь попал?

– Нет. Зачем вы так сильно трете мне голову?

– Это единственное, что я могу для тебя сделать.

Она промывала с таким усердием, что я чуть не расплакался. Мастер уложила феном мои короткие волосы и даже нанесла на них воск, после чего начала копаться в ящике на кассе, достала тюбик солнцезащитного крема и протянула его мне.

– В этом месяце шел в подарок к журналу. Ты слишком бледный. Наноси крем и гуляй побольше, загорай хоть немного. Учеба важна, но в твоем возрасте нужно еще и развлекаться.

Видимо, парикмахер неправильно поняла и решила, что я страдаю из-за стресса от учебы. Я попытался отказаться – уверил, что не стоит, но она настойчиво сунула крем мне в руки. Глядя на него, я вдруг осознал, что держу в своих ладонях несгнившие семена.

– Спасибо.

– Со стрижкой ты стал похож на айдола! Заходи почаще, – мастер ярко улыбнулась и надула пузырь из жвачки.

Выйдя из парикмахерской и стараясь успокоить мысли, я шагал по унылым улицам к дому. Наверное, из-за короткой стрижки я ощущал себя уязвимо даже с капюшоном на голове. Думал, что хуже быть уже не может, но, придя домой, обнаружил, что меня ожидало нечто более ужасное.

Как только вышел из лифта, первым, что увидел, было смущенное лицо мамы. Получается, она уже вернулась из поездки. В тот же миг женщина, стоявшая перед ней, обернулась и взглянула на меня. Это была соседка сверху – любительница нажимать на кнопку нашего домофона. Не хочу вспоминать ее преувеличенные претензии, так что пропущу этот момент.

Но, если так уж интересно, скажу, что смысл ее слов был предсказуем. Изначально она пришла пожаловаться на то, что вчера я якобы чуть не пробил потолок, но к этому еще добавились обвинения в том, что я довел до слез ее младшую дочку. В итоге весь разговор снова и снова, как по спирали, возвращался к вопросу моего воспитания. Похоже, соседка живет только для того, чтобы издеваться надо мной.

После того как она ушла, я зашел в квартиру вслед за уставшей мамой. Ее чемодан все еще стоял в гостиной – видимо, стоило маме переступить порог, как соседка набросилась на нее. Отец сидел на диване, скрестив руки и широко расставив ноги. По его плотно сжатым губам я мог догадаться, в каком он был настроении.

– Твой паршивец и пары недель не смог продержаться, что уж говорить о нескольких месяцах? Уже закатывает истерики, хочет поскорее вернуться туда.

По некоторым обвинениям соседки я мог оправдаться. Ведь со мной тоже поступили несправедливо. Я осторожно начал объяснять:

– Я не доводил их дочку до слез. Сама упала. И вообще, она мне в волосы…

– Замолчи! Зачем мне слушать твои оправдания?

Дальше последовал жесткий словесный конфликт, который я предпочел бы опустить. Отец начал с воспоминаний о том, каким он был примерным сыном, и закончил фразой: «Не знаю, в кого ты такой уродился». Боюсь, я умру от злости, если стану расписывать разговор в подробностях. Не то чтобы я собирался прожить долгую жизнь, но и умирать таким молодым мне не хотелось.

В итоге из-за слез мамы наш спор со взаимными обвинениями закончился на странной ноте. Но отец, похоже, уловив и без того напряженную атмосферу, решил, что сможет спать ночью спокойно, только если поставит окончательную точку, и издал указ о моем изгнании.

– Немедленно убирайся с моих глаз!

Всего одна фраза, пропитанная смертельным ядом, отправила меня в ссылку.

Глава 6

Шум сердца

За дверью