Голос нации - Александр Науменко

— Надолго ли? — кивнула она на серое марево над небоскрёбами. — Пепел закроет солнце, Кевин. Начнутся голод, бунты. Сюда тоже придут. Стены не помогут.

Соммерс подошёл к ней, встал рядом, глядя на город.

— Может быть. Год, два. Может, пять лет. Человечество живучее, как тараканы. Кто-то выживет. Почему не мы?

Тереза посмотрела на улицу внизу. Там, у ворот, какая-то женщина с ребёнком на руках что-то кричала охранникам, протягивая золотые часы в обмен на еду. Охранник грубо оттолкнул её прикладом.

— Гэри был прав, — тихо произнесла Тереза.

— Кто? — даже не вспомнил имя Соммерс.

— Мой водитель. Тот, которого ты убил.

Мужчина равнодушно пожал плечами.

— Он был слаб. Слабые не наследуют землю, Тереза. Слабые удобряют её для сильных. Допивай свой напиток. Через час эфир. Тебе нужно наложить грим. Синяки под глазами всё ещё видны.

Он развернулся и ушёл в дом, стуча каблуками по мрамору.

Тереза осталась одна. Она подняла лицо к небу. На щёку упала снежинка. Не ледяная. Серая. Хлопья пепла. Она провела пальцем по щеке, оставляя чёрный след.

Надежда была. Маленькая, призрачная, как этот клочок чистого неба, который ещё виднелся на западе перед тем, как его поглотит мгла. Может быть, они найдут способ очистить воздух. Может быть, они построят купола. Может быть…

Но в глубине души Тереза Мэй, мастер создания красивых картинок, знала правду. Титры уже шли. Просто экран был слишком большим, и зрители ещё не поняли, что фильм закончился.

Она допила тёплый, горький напиток и пошла внутрь, чтобы снова надеть маску уверенности и рассказать умирающему миру, что всё будет хорошо.

Часть 2

Студия телеканала GBN-Latam. Сан-Паулу, Бразилия.

Кондиционеры в студии работали на пределе, пытаясь перебороть влажную духоту, которая просачивалась даже сквозь бетонные стены небоскрёба. Но воздух всё равно пах перегретым пластиком и лаком для волос. Это был запах старого мира, который Тереза Мэй пыталась воссоздать в декорациях апокалипсиса.

Она сидела за стеклянным столом, идеально прямая, в строгом темно-синем пиджаке. Гримёры совершили чудо, скрыв под слоем тонального крема тени под глазами и жесткие складки у губ, оставленные неделями выживания. Камеры, три черных глаза, смотрели на неё. Красная лампочка «ON AIR» горела, как единственный маяк в океане хаоса.

— Мы в эфире через пять, четыре, три…

Голос режиссера в «ухе» звучал устало.

— Всем внимание!

Тереза набрала воздух в легкие.

— Добрый вечер, Латинская Америка. Добрый вечер всем, кто ещё может нас слышать. Это «Голос Нации». И я, его ведущая, Тереза Мэй.

Она сделала паузу, ту самую, фирменную, которая раньше стоила миллионы долларов рекламного времени.

— Нации, которой я служила, больше нет. Соединённые Штаты Америки лежат в руинах. Европа молчит. Россия закрыта радиоактивным щитом. Но вопросы остаются. Кто нажал на спуск? Почему мир, который казался таким прочным, рассыпался за сорок минут? Сегодня мы не будем гадать. Сегодня мы будем вскрывать гнойник.

Тереза развернулась корпусом к гостям, сидящим напротив.

— В нашей студии в Сан-Паулу люди, которые видели, как принимались решения в Овальном кабинете. Люди, которые знали правду, когда остальные спали. Позвольте представить их вам.

Она указала на седого мужчину с жестким, словно высеченным из гранита лицом. На его виске пульсировала жилка, а руки, лежащие на столе, подрагивали. Последствия контузии или алкоголя.

— Генерал Корпуса морской пехоты в отставке, бывший советник Объединённого комитета начальников штабов, Билл Вэнс.

Генерал коротко кивнул. В его глазах читалась смесь ярости и стыда.

— И наш второй гость, — перевела взгляд на мужчину справа Тереза.

Он был одет в безупречный костюм, но его лицо было серым, как небо за окном.

— Бывший председатель сенатского комитета по международным отношениям, человек, который курировал «теневую