Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Она отымела его по полной.

- Итак, Нил. Последний шанс, чего ты хочешь? Насрать мне тебе на лицо?

У него болезненно встал.

* * * 

Перед тем как потащить Нила на арену, Дредоголовая ножницами разрезала ему язык вдоль - чтобы он не мог кричать и звать на помощь. Замораживание раны было болезненным едва ли не сильнее, чем сам разрез, и он потерял сознание. Очнулся он от того, что ему в пенис вкатили полную дозу. Он завыл нечленораздельно, встал, кончил.

- Видишь, Нил? - улыбнулась Хлои, пока Дредоголовая и один верзила-палач выволакивали его наружу. - Ты получаешь именно то, чего жаждешь. Будь счастлив, ты уйдешь таким довольным, как немногим людям дано. А когда окажешься на том свете, поблагодаришь меня. Когда-нибудь я навещу тебя, и мы закатим веселую вечеринку, договорились?

Он был перевозбужден наркотой в крови, оглушен болью во рту, смертельно боялся того, что ему предстояло, но кивнул. Все еще. Все еще был у нее в подчинении.

- Наша общая жизнь, может, и не была долгой, но в это короткое время ты был моей большой любовью, Нил. Я хочу, чтобы ты знал это. Ты был мужчиной моей мечты, счастьем всей моей жизни. Печально одно - все так быстро проходит, - oна послала ему воздушный поцелуй. - А теперь выходи, выложись по полной. Увидимся.

Он почувствовал, как его схватили, и он полетел по высокой дуге, с громким шлепком приземлившись в мягкую массу, которая облепила его и смягчила удар. Он проглотил немного этой массы, на вкус она была землистой, похожей на песок и грязь.

Фыркая и давясь, Нил поднялся на ноги, покачнулся, вытер грязь с глаз и огляделся.

Рот болел, как у черта.

Он стоял на Aрене Хенли.

Прожекторы освещали сцену, слепили его, превращая публику в расплывчатые силуэты. Вот значит, как это выглядит отсюда. Поединок перед анонимными зрителями. Сейчас, в этот момент, это его успокаивало. Так бойцам принадлежит только Aрена, они наедине, сосредоточены друг на друге, на жизни и смерти.

Один из прожекторов погас. Он прищурился и увидел Хлои. Она сидела на своем месте, выглядела взволнованной, обрадованной, счастливой. Он покачал головой. Так выглядит неудовлетворенная женщина? Как же, черт возьми, выглядит ее удовлетворение? Существует ли оно вообще? Он усомнился в этом.

Кто-то шагнул к нему, и Нил поднял взгляд. Его противница. Блядь. Это та, которой нечего терять. Она выложится вся, быстро и жестко разделается с ним.

Ха, идиот. Как и все, кто здесь заканчивает.

Она была жилистой и быстрой - это он видел. У него не было ни единого шанса. Или все-таки был?

Что ж, Нил сейчас это узнает. Он вовсе не собирался сдаваться без боя, намеревался сопротивляться до последнего вздоха. Он хотел, чтобы его жена с восторгом подбадривала его, пока он через несколько минут будет испускать дух. Она должна вспоминать своего мужа с гордостью.

Путь свободен.

Он увидел, как Хлои кончает.

Затем он столкнулся со своей противницей.

Кости захрустели.

Перевод: Ёжи Туманов

Алиша Годой

"ДЫРА" 

Сознание возвращалось к Магде медленно, словно сквозь вату. Голова раскалывалась, и первую секунду она не могла вспомнить ничего. Она лежала на холодном и сыром полу. Все тело болело.

Головная боль была нестерпимой.

Настолько невыносимой для молодой женщины, что она дотронулась до места, которое пульсировало сильнее всего. Под пальцами оказалась липкая корка. Магда догадалась, что это, и поднесла руку к лицу. Пришлось напрячь зрение - в комнате, где она находилась, было темно. Лишь узкий проем пропускал немного света. Это была кровь. Засохшая, старая кровь. Ее собственная? Магда попыталась вспомнить. Что случилось? С ней была ее подруга Сандра. Может, она что-то знает?

Сандра! Где она?

- Сандра? - Магда прошептала имя подруги.

Позвать громко она не решалась.

- Сандра? Ты где? - cнова прошептала она.

Но никто не ответил. Магда попробовала встать. Резкая боль в правой голени заставила ее громко застонать.

- Эй! Эй! Там кто-нибудь есть? - раздался незнакомый женский голос откуда-то издалека.

Когда Магда выпрямилась, она поняла, что комната, где она находится, такая низкая, что макушка упирается в потолок.

- Да, здесь Магда. Кто это?

- Я - Юлия! - ответил другой голос.

- Где мы?

Глаза Магды все больше привыкали к темноте. Теперь она заметила, что находится в каком-то подземелье.

- Не знаю. Но я здесь уже три дня.

- Три дня? Юлия, ты одна?

- Я... я... Мой парень был со мной до вчерашнего дня. Но потом они его забрали.

- Они? Кто они?

- Трое мужчин, кажется. Франк сопротивлялся, но у него не было шансов. Они протащили его через дыру.

Дыру? Что, черт возьми, такое говорит эта Юлия?

- Какую дыру?

Но Юлия больше не ответила. Магда услышала, как она плачет.

Нужно взять себя в руки. Успокоиться. Попытаться сосредоточиться!

Как всегда, когда Магда не знала, что делать, она начинала разговаривать сама с собой. О громкости она не задумывалась - похоже, здесь никому не было дела до того, что и как громко говорят.

Магда огляделась. Комната была маленькая, очень маленькая, на глаз - не больше четырех квадратных метров. С трех сторон - массивные каменные стены. Высокая влажность - по стенам стекали капли воды. Решетка и запертая дверь отделяли комнату от узкого и, судя по всему, длинного коридора. Дальше Магда не видела. Она поняла, что испытывает жажду. Когда она пила в последний раз? Она не знала. Скудные лучи света, проникавшие в комнату, давали понять: на дворе уже день.

Воспоминания возвращались медленно и смутно. Они были вместе в клубе, познакомились с тем парнем, который угостил их обоих коктейлем. Вроде, модель - так он по крайней мере утверждал. Они ему поверили, потому что он был реально "сахарный" - так выразилась Сандра.

Сандра, где Сандра? Магда закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти больше картинок прошлого вечера. Было ли это действительно вчера? Или прошло уже много дней? Ее сумочка с телефоном, конечно, пропала.

- Юлия... Юлия, можно тебя спросить? Как долго я уже здесь? Ты знаешь?

- Я... я думаю, тебя привели позавчера. Франк еще был здесь. Мы слышали их шаги, но никто к нам не пришел. Никто ничего не сказал. Да, мы слышали только шаги. И еще шарканье,