Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

Это же просто кошмар. Только кошмаром это и может быть.

Паника и страх нахлынули на нее.

Если им не нужен выкуп, то что? Продать ее работорговцам? Тот тип говорил что-то о списке. Что они заработают много денег и что на этот раз кому-то нужны руки... Руки? Зачем руки? Они хотят отрубить ей руки? Как отрубили голову ее подруге? О, Боже! Что они с ней сделают?

Магда начинает плакать и не может остановиться. Слезы текут, пока она не проваливается в тревожный сон.

Когда Магда просыпается, похоже, снова день. Сквозь маленькое окошко она видит солнечные лучи.

- Хайке, ты здесь?

- Да, я здесь. Как ты?

- Хреново. Мне страшно, я хочу есть, пить и хочу отсюда выбраться.

- Они нам не приносят еду или питье?

- Приносили, один раз. Но там было что-то, от чего я отключилась.

Когда Хайке собирается сказать что-то еще, раздается пронзительный свист - тот же самый, что Магда слышала перед исчезновением Юлии.

- Хайке! Прошу! Если увидишь моих родителей, скажи им, что я их люблю!

Магда догадывается, что сейчас произойдет. Она кричит о своей жизни и о том, чтобы Хайке выбралась. Выбралась отсюда.

- Что? Магда! Что ты имеешь в виду?

Магда слышит крики соседки по камере лишь приглушенно.

Над ее головой в потолке открывается круглое большое отверстие. Дыра! Шесть рук и кистей тянутся к ней вниз.

Свист адски громкий. Руки хватают ее, тащат Магду наверх, пока она брыкается и визжит.

Мужчины, которые втащили девушку в стерильную и холодную комнату, в масках и хирургических костюмах. Магда смотрит в глаза одного из этих монстров и узнает глаза того, с кем они пили, глаза "модели".

- Свинья! - шипит Магда и плюет ему в лицо.

Он дает ей звонкую пощечину.

- Том, прекрати! Нам нужна ее кожа целой! Иначе мы не сможем ее использовать.

Использовать кожу?

- Кожа, глаза... - один из мужчин берет ее за руку. - И руки. Селезенка, печень, почки, сердце. У нее подходящий возраст. Надеюсь, наркотиков нет?

- Нет, капли для отключения уже вывелись.

- Что вы делаете? Свиньи! - Магда пытается сопротивляться.

Не может быть. Что они собираются сделать?!

Несмотря на панику, она узнает операционную, свет, скальпели, дезинфицирующие средства и какие-то контейнеры.

Магда думает, как выбраться. Она видит дверь, готова рвануть к ней, как только мужчины отвлекутся. Когда они на мгновение отворачиваются, она пытается сбежать и броситься к выходу. Но мужчина по имени "Том" быстр - хватает ее за запястье и тащит обратно на операционный стол.

- Ты думаешь, что сможешь так просто ускользнуть от нас? - смеется он, привязывая ее за руки и ноги.

- Эй, Том, ты можешь наконец выключить этот ужасный звук? Это невыносимо!

- Да, конечно. Но как же классно каждый раз действует этот психологический трюк.

Мужчины смеются и смотрят на монитор, где видно Хайке, которая в панике забилась в угол своей камеры.

- А вообще зачем ты это делаешь, Том?

- Ну это же так захватывающе. Ты заметил, что эффект всегда одинаковый? Неважно, мужчина или женщина. Ты просто вырабатываешь у них условный рефлекс, как Павлов.

- Давай уже сделай ей укол! Нам в первую очередь нужно сердце, у нас экстренный случай, ждать больше нельзя.

После укола Магда не чувствует своего тела, но находится в полном сознании, когда мужчина без акцента приставляет скальпель к ее теперь уже обнаженному телу и делает длинный разрез от шеи до лобка. Она не чувствует боли, но чувствует запах дезинфекции и крови. Своей собственной крови.

- Не возражаешь, если я отрежу руку заодно?

- Я почти закончил, но ты уже можешь принести нож для ампутации.

Когда Том приставляет длинный нож к правой руке Магды, третий подходит, хватает ее левую руку и вставляет канюлю. В руке у него большой мешок, который медленно и неуклонно наполняется ее кровью.

- Сразу заберем и кровь. У нее довольно редкая группа.

Другие кивают. Это последнее, что видит Магда. 

* * *

- Магда, Магда! Ты здесь?

- Кто это говорит? - раздается молодой мужской голос.

- Я - Хайке. А ты?

- Я - Якоб, Якоб Либманн.

- Ты один из них?

- Них? Нет! Меня похитили. А ты? Мы здесь одни?

Хайке начинает плакать.

Где Магда? И что происходит со всеми нами в этом месте?

Перевод: Ёжи Туманов

Бернхард Гирше

"ДОЛОР"[3]

Это заложено в нашей природе - создавать социальные системы и распределять в них обязанности. У муравьев и термитов то же самое. И с тех пор, как на этой земле живут люди, ничего не изменилось. Даже обязанности остались почти теми же: ремесленники, охотники и вожди существовали всегда. Так же как всегда существовали проститутки и люди, продающие секреты. Как и рассказчики историй, и палачи. В разные эпохи могли появляться многие другие названия и разновидности, но в итоге мало что изменилось.

И есть такие люди, как я. Художники. Одаренные ремесленники боли. Боль всегда была первым средством выбора, чтобы побудить других к сотрудничеству. Будь то для извлечения секретов или для мотивации к определенному поведению. Или просто для наказания или погашения старых счетов.

Я всегда отказывался называть представителей моей профессии "палачами". Я предпочитаю титул "даритель боли". Вплоть до нового времени это почтенное ремесло сохранило прочное место во всех политических и социальных системах. Вдохновленные дознаниями с пристрастием Средневековья, сегодня обычно называемыми "пытками", эксперты придумали новые, захватывающие способы причинять боль. Это хорошо оплачиваемая услуга, и нет на земле нации, которая не нанимала бы официальных и неофициальных дарителей боли.

Чтобы заниматься этой профессией, необходимо глубокое изучение человеческого тела, его функций и его органических и соматических взаимосвязей. Боль, возможно, возникает в пораженном месте на теле или внутри него, но по-настоящему воспринимается она в мозгу. Когда даритель боли действует, запускается целый ряд биохимических процессов, и тело, движимое запрограммированными последовательностями, которые, в свою очередь, являются результатом эволюции, способно на невероятные усилия, чтобы компенсировать боль.

При этом боль - это нечто чудесно индивидуальное. Именно это делает мою профессию такой творческой. Каждый человек чувствует боль по-своему. Мужчины и женщины сильно различаются по своему поведению. Если я пережимаю мужчине яичко струной, я достигаю цели гораздо быстрее, чем когда я отсекаю женщине соски струнорезом. Зато женщины очень чувствительны к порезам и