Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

срослись. Маленькие белые облачка пара жутковато выползают из недр морозильной камеры, доверху забитой готовой едой всех мастей. Сборище консервантов, ферментов и антиоксидантов. Все, чтобы вырасти большим и сильным.

Йо в замедленной съемке поворачивает голову направо. Он слышит резиновый скрип своих шейных мышц. Молча смотрит на старую каргу, которая одаривает его взглядом, достойным того хрыча с ресепшена.

- С вами что-то не так? Долго вы еще будете стоять здесь, как истукан, и мешать движению?

Одно у бабули не отнять - у нее есть характер! Скрытый за венозными чулками, брюками цвета поноса и этой огромной седой шишкой, которая восседает на ее черепе, как абсцесс из волос.

Какому еще движению, тупая корова? - еще немного, и Йо выпалил бы эти слова. Но он держит рот на замке. Хотя это дается ему с трудом. Вместо этого он хватает первую попавшуюся замороженную упаковку и отправляет ее в тележку. "Запеканка из духовки", - гласит надпись на пачке, обрамленная светлыми разводами инея. Запеканку он на дух не переносит.

Взгляд карги все еще липнет к нему, как две кровожадных пиявки. Он бы с огромным удовольствием схватил старуху, швырнул в морозильник и присел своим задом на ее морщинистую рожу. Вместо этого он медленно откатывает тележку прочь. Над ним звучит лифтовая[5]версия какой-то известной песни, мелодию которой он знает, но название забыл. Она немного отвлекает. Даже вырывает у него крошечную улыбку, пока он напевает ее под нос.

Мир длится недолго. Ровно 240 секунд, если быть точным. Между рядами пакетированных готовых смесей и пряностей в банках он снова чувствует то странное ощущение; то же, что и раньше у морозилок. Его вытянутая рука застывает перед "травами Прованса", словно он превращается в статую.

Ощущение не совсем такое же.

Оно хуже.

Жара!

Внезапно его вытянутая рука начинает дрожать. Другая не заставляет себя ждать. Как будто у него болезнь Паркинсона или что-то подобное. Дрожь с пугающей скоростью охватывает остальное тело. А если я сейчас обосрусь? - вот это был бы номер. Но его сфинктер держится стойко. А вот мочевой пузырь - не совсем. К счастью, всего несколько горячих капель, но все же.

Похожее уже было у морозилок. Минус моча. Сначала чудесное холодное дыхание на время принесло облегчение.

Пока не появилась та, в венозных чулках.

Его локоть случайно задевает ряды банок с пряностями, и те с красивой хореографией сыплются с полки; одна за другой. Словно старый фильм с Эстер Уильямс. Звеня, банки разбиваются об пол. Осколки стекла и мелко нарезанные кухонные травы. Красные крышечки добавляют юмористический штрих. Они беспомощно катаются в разные стороны, пока либо не выдыхаются, замирая на месте, либо не ныряют под стеллаж.

Естественно, шум привлек внимание других покупателей к Йо. И естественно, он теперь спешит убраться подобру-поздорову. Он бы с радостью отказался от еще больших проблем. Йо поспешно делает два шага к своей тележке, вцепляясь в ее оранжевую ручку, как в спасательный круг. Окружение он воспринимает лишь смутно; будто смотрит сквозь воду. Резиновые колеса визжат, когда он резко поворачивает в, как ему кажется, пустынный проход.

Жара...!

Затем все снова проходит. Так же внезапно, как и началось. Зато теперь Йо чувствует на языке металлический привкус. Вкус крови. Внутренним взором он переносится в детство, к родительским предупреждениям о мусоре и, главное, о бактериях. И как его детское сознание игнорировало все наставления, и он регулярно проводил языком по ржавым перилам и поручням - и чувствовал тот же самый вкус.

Из любопытства он ощупывает язык указательным пальцем. Кончик пальца возвращается с ярко-красным налетом. Должно быть, он незаметно прикусил язык.

Перед ним появляются снеки. А перед ними - ряд ярких шкафов, за стеклянными фасадами которых огромное количество безалкогольных напитков ждут, чтобы их забрали домой. Так заманчиво...

Он распахивает стеклянную дверцу, хватает первую попавшуюся емкость. Не банку. Маленькую бутылку. Пузатую, с сочным апельсином на этикетке. Поспешно открывает, небрежно отбрасывает крышку в сторону. Три больших глотка – и бутылка пуста. Питье лишь отдаленно напоминает изображенный фрукт. Похер. Он элегантно отправляет пустую бутылку в тележку, пока голос в его черепе беспрестанно твердит команду, одно единственное слово: Пей!

Он хватает следующую бутылку, пока другие покупатели обходят стороной сумасшедшего, который за рекордное время осушает почти дюжину бутылок почти залпом, а затем без стеснения издает громкую, вялую отрыжку, которую даже Теренс Хилл[6] в лучшие времена не смог бы изобразить так смачно.

17:36

- Вы надо мной издеваетесь, да? Это же просто нереально! - недоверчиво смотрит кассирша поверх своих уродливых очков на цепочке, которые почему-то обожают пенсионерки, на гору из бутылок и банок, громоздящуюся перед ней на ленте: тринадцать бутылок "Orangina", пять банок "Red Bull", семь банок "Coke Zero". И постепенно оттаивающая, мятая упаковка запеканки.

Из Йо вырывается очередная отрыжка - короткая, но звучная! - прежде чем он медленно поворачивается к покупателям, стоящим за ним в очереди. Они смотрят на него с таким же неверием и недовольством, как дама в чулках и эта, в бабкиных очках. Он бы с удовольствием выбил дерьмо из всех них.

- Ну да, захотелось вот немножко попить. - парирует Йо и драматически вскидывает руки. - Так что, любезнейшая, делайте свою чертову работу, чтобы можно было наконец сдвинуться с места. В конце концов, у нас у всех сегодня еще есть дела!

Надув щеки и пожав плечами, женщина возвращается к своим обязанностям. Йо чувствует исходящий от нее запах пота и холодного сигаретного дыма. Монотонно с определенными интервалами пищит сканер. Звук, который, кажется, сводит Йо с ума - и эта... Жара. Он снова чувствует ее. Она вернулась. Набрасывается с яростью зверя. В отличие от кассирши, он не просто пахнет потом - он его выделяет. И совсем не в приемлемых объемах. Не тут-то было. Пот струится с него ручьями. Будто каждая, мать ее, пора решила открыть шлюзы. К тому же он снова хочет пить, мог бы выпить целую бочку газировки, а не размениваться на банки и бутылки.

- С вас 47.88, - объявляет кассирша, надув капризную губку.

Только сейчас Йо замечает жвачку между ее никотиново-желтыми зубами. Она с наслаждением жует отвратительный комок, придавая ему все новые формы. Ее верхнюю губу украшают не самые привлекательные усы. Между черными волосками он замечает блестящие капельки, поблескивающие, как утренняя роса.

Йо быстро бросает деньги и скидывает банки и бутылки в тележку. Он оставит ее