Мясо 3: Совершенно новые истории из мира боли и безумия - Торстен Экстер

достатке... Это был вулкан, эмоциональное цунами, безграничное в своей глубине - и теперь я намеревался превратить этот конгломерат ощущений в чистейшую боль, не тронув на даме даже волоска.

- Ну-ну, не торопитесь, моя дорогая, - начал я дружелюбным тоном разъяснять ситуацию, укладывая младенца обратно в коляску, где он тут же принялся сосать большой палец. - Здесь есть еще кое-кто, кто не должен все пропустить. Одну минуту, я приведу его.

Затем я привез довольно молчаливого, потому что с кляпом во рту, мужа из другой подвальной комнаты, где он, связанный, в инвалидной коляске, ждал своего выхода. Когда я вкатил его в комнату, женщина громко и отчетливо простонала:

- О, Боже! Себастьян!

- Дело в том... Я сейчас либо убью этого славного младенца, либо вашего мужа. Этого не избежать, понятно? Но я хочу предоставить выбор вам. Маленький Себастьян или большой Себастьян?

Я достал младенца из коляски и взял в рот мизинец его правой руки. Я прикусил как раз достаточно сильно, чтобы ребенок начал кричать.

- Неееееееет!!!

Крик не хотел заканчиваться, и ребенок тоже кричал как бешеный и извивался у меня на коленях.

Боже мой, какой восхитительный момент - и за ним должны были последовать другие.

- Значит, его? - спросил я спокойным тоном, указывая на дрожащего мужчину с закатившимися от начинающегося безумия глазами, который так охотно принял бы участие в нашей дискуссии, но кляп мешал ему.

Он издавал только странные, приглушенные звуки. Лицо женщины было мокрым от слез и багрово-красным. Она тяжело дышала, и я заметил, что она намочила штаны.

- Итак, что решаем? Я хотел бы начать. Ребенок или мужчина?

В ответ я получил невероятно эмоциональный крик, в котором, казалось, сосредоточилось все горе мира. Более того, все страдания, когда-либо пережитые человечеством!

- Значит, ребенок... - сказал я и потянулся в коляску.

Четкое:

- Нееееееет! - указало на эмоциональные приоритеты женщины.

- Тогда папа, - сделал я вывод и подкатил коляску немного ближе к ней.

Она только опустила голову, чтобы избежать взгляда мужа, и дрожа, всхлипывала себе под нос.

- Ну что ж, - тихо сказал я и достал инструменты.

Я воткнул мужчине пункционную иглу в левый глаз. Когда глазное яблоко стало выглядеть так, будто полностью наполнилось кровью, я дернул женщину за волосы, заставляя поднять голову, чтобы она могла видеть зрелище. Мамочка посмотрела на меня абсолютно безумными глазами. Такими глазами, каких еще не было ни у одной моей жертвы, ни на одной стадии моей работы. Божественно!

Своим лучшим скальпелем я отрезал мужу уши и положил их женщине на колени. Эффект был восхитительный, потому что муж при этом так чудесно извивался и ерзал в своих путах. Когда я большими плоскогубцами сдавил мошонку мужчины, он потерял сознание, что на этом этапе не было страшно, потому что по взгляду женщины я видел, что ее душа давно разбита вдребезги.

Театрально я приставил нож мясника к его горлу и с блаженной улыбкой кивнул мамочке, поощряя ее. Она немедленно превратилась в фурию, слюна брызнула с ее губ, и я немного испугался, что ее путы не выдержат. Но они выдержали.

Торжественно и очень медленно я начал отрезать голову отца ребенка. Когда я добрался до сонных артерий, кровь фонтанировала ритмичными каскадами из шеи и орошала лицо его жены. Когда я положил ей на колени отрезанную голову и в завершение вспорол живот обезглавленного торса, чтобы драпировать свежеиспеченную вдову внутренностями вокруг ее плеч, она впала в такое же оцепенение, как и блаженная фрау Брюннинг до нее.

Я не убил ее, потому что хотел знать, что будет дальше. Я освободил кататоническую фигуру из кресла, привел ее в порядок и доставил к ближайшему полицейскому участку. Младенца в коляске оставил посреди пешеходной зоны. Я был уверен, что там быстро найдется кто-то, кто позаботится о малыше.

Женщину поместили в психиатрическую клинику, и я часто ездил туда, чтобы наблюдать за ней, когда она сидела в саду на скамейке. Бездушное тело. Казалось, ее душа отправилась на мусоросжигательный завод вместе с мужем.

Я снова взялся за работу, более мотивированный, чем когда-либо. Теперь предстояло открыть столько нового. У каждого человека есть то, что ему бесконечно дорого. Даже самый последний наркобарон испытывает адские муки, когда его жене разрывают влагалище расширителем или четвертуют его детей на его глазах.

Я больше никогда не размышлял о том, чтобы бросить профессию, потому что она стала скучной и унылой. Мои клиенты стали еще более довольными, чем были раньше. Теперь они могли продолжать наблюдать за своими бывшими врагами и информаторами и после процедуры, наслаждаться их муками, поскольку те после пребывания у меня продолжали жить в глубокой травме.

Так, мне пора закругляться, потому что тут один промышленник, у которого есть милая юная любовница. Его жена настолько возмущена этим, что после оценки других, более безобидных вариантов, наняла меня. Отличная возможность для меня выяснить, как реагирует мужчина, когда его молодой любовнице прямо у него на глазах протыкают глазные яблоки.

Очень интересно.

Перевод: Ёжи Туманов

Торстен Шайб

"ЖАРИЩА"

16:57

Его взгляд приклеился к стрелкам настенных часов, как пропотевшая насквозь рубашка к телу. Ну почему время тянется так медленно, черт возьми? Тыльной стороной ладони он смахивает со лба липкий, мерзкий, тягучий пот. Хотя монотонно гудящий кондиционер исправно поддерживает приятные 22 градуса, Йо чувствует себя как в сауне - после десятого захода. Даже здоровенный потолочный вентилятор над головой и его младший братец рядом с монитором не помогают.

И вот наконец-то, хвала Господу, - 17:00. Йо со стоном откидывается в своем эргономичном офисном кресле и закрывает глаза. Веки тут же слипаются от пота, будто склеенные. Он быстро выключает компьютер. Сегодня он первый, кто покидает здание. Внизу старый хрыч за стеклянной перегородкой ресепшена провожает его взглядом, будто мимо прошествовал уволенный детоубийца. Йо никогда не мог терпеть этого ворчливого ископаемого; этого угрюмого старого козла, который уже был морщинистым и седым, когда приводили к присяге Аденауэра[4]. Потрескавшаяся верхняя губа старика дрожит, пока он волчьим взглядом сверлит Йо.

Сам ты туда иди, мудак, - думает Йо и гордым шагом выходит на свободу.

17:12

- Маленький совет: если так уж нравится, переезжайте туда прямо сейчас!

Голос вырывает его обратно в реальность. Ошарашенный, Йо таращится на свою руку, которая мертвой хваткой вцепилась в ручку стеклянной дверцы, будто они