Прилив - Кодзи Судзуки

объектам перед возвращением в человеческое тело. Большинство таких промежуточных объектов были камнями. Возможно, в древности камни были единственным устройством для записи информации. Кашивада именно так и предполагал.

«Через два года после появления особых способностей у Сидзуко у неё родилась Садако. Может ли она быть перерождением кого-то?»

На самом деле, Кашивада внутренне не хотел верить, что Садако — лишь реинкарнация.

В мифах есть несколько историй о том, как священнослужительницы богов рожали детей от тех, кому поклонялись. В большинстве случаев рождались мальчики, а отцовство обычно оставалось в тайне. Эн-но Одзуна тоже был таким — его мать звали Хиракути, но кто был его отцом — неизвестно.

Согласно записям «Сборника тайных секретов практик Сюгэндо», Хиракути увидела во сне, как одинокая ступка с пестиком вошли ей в рот, и только тогда забеременела Эн-но Одзуной. То есть, у Эн-но Одзуны не было отца, это было божественное зачатие.

Поскольку ему приписывали статус сына бога, чтобы подчеркнуть божественную природу, избегали упоминаний о половом акте между мужчиной и женщиной. Святая Дева Мария почувствовала Святого Духа и забеременела Иисусом, царица Махамайя увидела во сне белого слона, вошедшего в её правый бок, и забеременела Буддой — эти легенды схожи.

А отец Садако известен — это был профессор психиатрии университета Токио, Хэйхатиро Икума.

Этот факт значительно снижал мистичность рождения Садако.

В голове Кашивады мгновенно возник определенный образ. В видеозаписях, упомянутых в «Мире Кольца», был кадр, где Садако держит новорожденного ребенка. Это была маленькая Садако, а ребенок в её руках — явно мальчик.

Через несколько лет после рождения Садако Сидзуко родила ещё одного ребенка, сына. Для Садако он был младшим братом.

Однако согласно записям «Мира Кольца», этот ребенок умер через четыре месяца после рождения.

Сомнения Кашивады начали сходиться в определенном направлении.

«А кто же отец этого ребёнка?»

В то время Хэйхатиро должен был болеть туберкулезом и лечиться в санатории...

«Неужели Сидзуко тоже забеременела от божества и родила этого мальчика?»

Только так этот ребенок мог считаться перерождением кого-то...

Как раз в тот момент, когда Кашивада погрузился в иллюзии, на скале справа от него появилось глубокое отверстие.

Он спустился вниз на несколько метров и увидел тёмное пространство впереди, где была натянута соломенная веревка, указывающая, что вход туда запрещен.

Это и была пещера Эн-но Гёдзя.

[1] Карта маршрута Кашивады:

Более подробно можно рассмотреть эту карту здесь:

https://izuoshima-geo.org/archives/004/202204/Izuoshima_map_EN_omt_202103.pdf

[2] Где-то здесь располагается пещера Эн-но Гёджа:

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ПЕЩЕРА ОТШЕЛЬНИКА Глава 3

В центре площадки стояла круглая ограда диаметром около двух-трёх метров, выложенная круглыми камнями, внутри которой располагался алтарь для жертвоприношений. Перед храмом находилась коробка для пожертвований. Здесь царила влажность, крыша храма и опоры сильно сгнили, словно могли рухнуть в любой момент.

Кашивада остановился у входа в пещеру, наблюдал за общей картиной, развернувшейся перед глазами, и размышлял.

«Я пришел в пещеру «Эн-но Гёдзя» благодаря сообщениям, которые передали молодые женщины — Харуна и Рика. Если я был призван сюда свыше, то это место должно иметь для меня особое значение. Не может быть, чтобы меня привели сюда просто ради любования достопримечательностью... Ни в коем случае нельзя пропустить скрытые знаки внутри пещеры».

Кашивада остановился, чтобы предостеречь себя: ни в коем случае нельзя расслабляться и терять концентрацию.

Он спустился вниз, подошёл к храму и внимательно огляделся вокруг.

Ширина пещеры составляла примерно семь-восемь метров, глубина — около тридцати метров, высота — около пяти.

Хотя нет подробной документации о геологической ситуации в этом районе, можно предположить, что эта скала образовалась из вулканической породы сотни миллионов лет назад в результате геологической активности. Долгое время она подвергалась эрозии волнами с востока, в результате чего и образовалась пещера. Капля воды упала на шею Кашивады, и он поднял голову — вода стекала по неровной поверхности потолка пещеры, по камню сверху, постоянно капая, поэтому земля под ногами была влажной.

Справа от храма виднелась лестница. Окружающие её скалы уже покрылись зелёным мхом. Из щелей пробивались небольшие травинки. Когда глаза привыкли к скудному освещению, стало видно, что самый дальний угол пещеры полностью занят густым зелёным цветом.

Кашивада поднялся по ступенькам и встал перед алтарём.

В самой глубине пещеры, в самом узком месте, располагалась легендарная статуя Эн-но Одзуны, вырезанная им самим. Перед ней стоял кубок, наполненный доверху священным сакэ, будто кто-то только что налил его. Аромат сакэ ударил в нос. Также бросался в глаза свежий букет цветов.

Статуя оказалась больше, чем предполагал Кашивада. Это была сидячая фигура ростом почти метр, одетая в монашеские одеяния, с необычно крупным лицом длиной около тридцати сантиметров. Всё тело было усеяно каплями воды, слабо отражавшими проникающий извне свет, словно статуя была покрыта тонкой вуалью.

Колени статуи были высоко подогнуты, даже немного неестественно, потому что статуя была одета в высокие деревянные гэта[1]. Левая рука держала свиток, а в правой руке вместо посоха оставалась только ручка, верхняя и нижняя части которой уже отломились и исчезли. Их можно было только представить.

Кашивада забрался под соломенную веревку и с очень близкого расстояния впился глазами в сидящую фигуру.

«Кто ты, черт возьми, такой?»

Вопрос, заданный от чистого сердца, естественным образом не получил ответа.

Согласно данным из библиотеки статуи Эн-но Одзуны разбросаны по всей Японии. Статуя из пещеры на острове Издуосима выглядела более спокойной, но при внимательном рассмотрении казалось, что камень передавал эмоцию, близкую к гневу.

«Из-за чего ты так злишься?»

Конечно, и на этот вопрос он не получил ответа. Даже легендарные зелёные глаза, сверкавшие там, на дне моря, так и не проявились.

Кашивада хотел понять, откуда у него взялось это непонятное беспокойство.

Он обессиленно сел, приняв ту же позу, что и статуя Эн-но Одзуны, опустив голову перед ней.

Чтобы различить оттенки воздуха, он прислушался, вдохнул запахи и сделал кожу более чувствительной.

Кашивада начал спокойно анализировать свои мысли.

За несколько лет пребывания в этом мире у него накопилось много мыслей, которые он не мог отпустить. Чем дольше он жил в этом мире, тем меньше понимал, зачем ему здесь существовать.

Если использовать терминологию этого мира, он пришёл из прошлой жизни или из страны мёртвых, и даже если бы можно было понять поверхностный смысл, он не знал, какое значение имеет процесс пересечения границы между жизнью и смертью. Виды будущего города с береговой линии и виды пустыни, где нет следов человека, чередовались в голове Кашивады, как нечто