Совесть животного - Франк Тилье

— Молодец, Мулен, молодец! На губах инспектора появилась насмешливая улыбка. Мы хорошо продвинулись... Надо сказать, что наш убийца поступил не слишком разумно, оставив здесь больше отпечатков, чем на лице Святой Девы в Лурде. Но остается самое важное — найти мотив!

Он позвал второго полицейского, который рылся в стороне грунтовой дороги. Усатый полицейский подбежал, с трудом передвигаясь, как космонавт, так как его галоши загрязнялись грязью при каждом шаге.

— Ну, что там нового? — спросил инспектор, бросая украдкой взгляд на толпу, которая суетилась вдоль проселочной дороги.

— Интересно... Машина ехала справа от нас... Это видно по следам грязи у входа на дорогу. После убийства она развернулась и уехала в том же направлении.

Рисунок и толщина шин соответствуют самым обычным автомобилям. Я запечатлел отпечатки для лаборатории. Больше ничего...

— Этот человек знал жертву! — уверенно заявил судебный медик.

— Мы слушаем, господин Легал!

— Да, он специально приехал в эту глушь, чтобы найти нашего человека. Он убил его и спокойно уехал туда, откуда приехал, как ни в чем не бывало! Иначе зачем бы он случайно пришел на это поле, а потом повернул назад? Нет, он хотел свести счеты.

Эта обоснованная гипотеза понравилась комиссару. Все звенья логически соединялись, не хватало только замка.

— Меня беспокоит эта нога, наполовину разорванная. Вы заметили следы зубов. Что это значит? Если наш убийца просто хотел убить жертву, то удара по голове было бы вполне достаточно, не так ли? А здесь это похоже на каннибализм! Я думаю, что мы имеем дело с чертовски больным человеком... Сфотографируйте, пожалуйста, рану крупным планом... Хорошо, на данный момент этого достаточно...

Он свистнул и махнул рукой двум мрачноватым санитарам, чтобы они подошли. Они почти безразлично уложили тело на носилки, не потрудившись его накрыть, попирая его достоинство так же, как попирали его право на покой в красивом гробу. Команда покинула место происшествия, а полицейские остались, чтобы оградить его. Наступал полдень, и инспектор решил перекусить омлетом в кафе...

2

Во второй половине дня бедная вдова была менее разговорчива, чем немой с зашитыми губами. События полностью ускользали от нее, и ее женский пасторальный разум предпочел скрыть от нее печальную новость, чем открыто ее озвучить. Укоренившись в глубоких привычках, она приготовила обед для мужа, бодрящую тарелку с эндивием, и наслаждалась его возвращением, сидя в одиночестве за внушительным столом, за которым могли бы разместиться двадцать человек. Ее испуганный взгляд красноречиво говорил о том, что с ней станет без ее половинки.

Еще одна несчастная, которая закончит свои дни в сумасшедшем доме, подумал он, уязвленный такой несправедливостью.

Он бродил по улочкам деревни, как трубадур без гроша в кармане, стараясь по крупицам собрать более значимую информацию. Любя и уважая природу, которую общество так открыто презирало, Саррадины вели мирную трудолюбивую жизнь, воспринимая каждый урожай, который давала им земля, как милость Божью. В общем, у этих крестьян не могло быть врагов. Урожай улик, собранных инспектором, напоминал поле сожженного пшеницы. Никто не видел подозрительной машины и не слышал ничего, кроме стаи кошек, сражающихся за беременную самку.

Представьте себе, убийство, произошедшее глубокой ночью, посреди безжизненного поля, в двух километрах от заброшенной деревни.

Самым удивительным было ранение в ноге, значительная аномалия, которая выглядела как кусок стекла на диске с записью Моцарта. Полагаясь на проницательность судмедэксперта и считая, что на данный момент он сделал достаточно, он связался с участком и сообщил, что возвращается домой. Это был день их двенадцатой годовщины свадьбы, и в трехзвездочном ресторане «Les Colombes Bleues» для них был зарезервирован столик. Сегодня вечером он решил, как ни странно, развлечься...

3

Не спав всю предыдущую ночь, Уоррен планировал сразу же после работы залезть под одеяло. Но, в конце концов, понимая, что не может постоянно проходить мимо Бет, как призрак без тела, он решил насладиться общением с семьей. Все собрались в гостиной: дети перед телевизором, а влюбленные на диване. Он нежно обнял свою жену, как это делают в кино на первом свидании. Как бы он хотел вернуться на несколько лет назад, когда они лежали вдвоем под толстым одеялом у камина и рассказывали друг другу о своих детских мечтах при мерцающем свете игривых пламен. Лицо Бет, чище алмазной шахты, светилось тогда, как новогодний фонарик. Однако не так уж и давно этот кусочек счастья погрузился в глубины его блеклых воспоминаний и был заменен иллюзорными надеждами когда-нибудь вновь обрести подобное удовольствие. Его зрачки внезапно сузились, и он вернулся к реальности, отвлеченный от своих мыслей громким смехом близнецов.

— Я очень рад за Тома, знаешь. Я решил хорошо выспаться. Мне это нужно... После фильма я ложусь спать... Жаль рыбок...

— Может, эта история уже закончилась? — сказала она, сложив ладони, имитируя подушку на плече мужа. Посмотри, вчера ночью ничего не было, это хороший знак, не так ли?

— Будем надеяться... Но знаешь, это потому, что я был рядом. Я уверен! Я не спал, и, конечно же... ничего...

Веки Бет, цвета морской волны, усыпали потолок кристально чистыми отблесками. Задумчивая, она сжалась в комок, положив на сиденье ноги, ослабевшие от тревоги.

Уоррен погладил ее по спине. Ее кожа, нежная как кокосовое молоко, была холодна как айсберг. Она дрожала.

— Что с тобой, дорогая? — обеспокоился он.

— Эта история с рыбами... У меня мурашки по коже. Это так странно...

Наступило олимпийское спокойствие. Кокер, полный жизни и хорошего настроения, присоединился к почти уснувшей компании. Он уложил свою шерстяную морду на край кресла, и его маслянистые губы растянулись в улыбке по обе стороны.

Его мордашка, умные и теплые глаза, как агаты цвета какао, просили погладить их. Бет любила его, она доверяла ему каждый раз, когда чувствовала себя одинокой, и он всегда понимал. Она провела рукой по его шоколадному носу, который он понюхал и поцеловал по-своему.

— Если это повторится, я возьму завтра днем отгул, — сказал Уоррен, слепо щекоча бока игривого животного. Я отнесу мертвую рыбу к ветеринару. Я должен был сделать это с самого начала. Он проведет... я не знаю... что-то вроде вскрытия, и мы узнаем...

Он покусал ухо своей жены, зная, что она всякий раз от этого дрожит. Пока дети поднимались наверх, чтобы самостоятельно раздеться, Уоррен воспользовался моментом, чтобы переключиться на региональные новости. Он на мгновение задремал и проснулся, услышав название ManqueTurne,