В плену у судьбы - Кристина Лин

- Когда спрашивала? – просипел жалобно, таращась на горничную.

- Так она каждый день спрашивает, не вернулся ли хозяин, - ответила та, не понимая, что такие вести можно подавать только после тщательной психологической подготовки.

- Она что…, - чуть не спросил «жива?», вовремя осекся, - еще здесь?

- Да, у себя, - все больше обалдевая от происходящего и, очевидно, моего перекошенного лица, ответила горничная.

- У себя…, - повторил, как мантру. Или как приговор?

Не глядя на горничную, прохожу мимо. Ускоряя шаг, поднимаюсь по лестнице. В эту чертову спальню, куда сам пригласил девушку. Ту самую, в которой она доживает каждую свою короткую жизнь.

Вышибаю двери. Виктория сидит на кровати и, как ни в чем не бывало, смотрит на меня. Жива и невредима. Цветет и пахнет, как майская роза. Еще и улыбается, глядя на меня.

Что, черт возьми, происходит?

Как она это сделала?! Как провела меня?

Кто научил ее? Кто, мать ее!

- Ты!?! – сощурив глаза, рычу на нее.

Она только шире улыбнулась. В глазах опасный огонек.

Тварь!

- Здравствуй, милый, - наглеет, - соскучился по мне?

Вот же дрянь!

Почему она не сдохла?

Подхожу к девчонке. Она, даже, не поежилась. Смотрит так же нагло, чуть сощурив глаза. Хочу задушить эту мерзавку.

- Как ты это сделала? – шиплю, наклонившись к ее лицу.

Ее глаза зло блеснули.

- Что именно, любимый? – спрашивает, будто, не понимает, в чем дело.

А что, если, и правда, не понимает? Вдруг, она ни о чем не знает, и все еще можно поправить.

- Я проснулась, а тебя нет, - спрашивает еще более слащавым тоном. Чует мое сердце, что все она прекрасно знает. – И что мне было думать?

Как мне узнать, говорит она правду или нет?

- Скажи, ты уже разлюбил меня? – спрашивает она.

Интуитивно я чувствую, что все это – гребаный цирк. Но надежда на то, что все еще можно исправить не оставляет шанса. Нужно продолжать игру и довести ритуал до конца.

- Не помню, чтобы я клялся тебе в любви, - говорю, пытаясь по выражению лица прочесть, что именно она знает.

Нутром чую, что в девушке что-то изменилось. Но что именно? На глаз не определить. Просто есть что-то… незримое… будто, какая-то невидимая аура, которая окружает ее теперь… Что это может означать? И как ей удалось обратить ритуал в свою пользу?

Что, черт возьми, знает эта маленькая стерва?!

Глава 27

- Хм, - театрально хмурит лоб, - в самом деле, не клялся.

Пристально ее рассматриваю. Не могу разгадать эту девушку. Вот эта гримаса – что это? Искусная игра в невинную овцу или девичья вера в безграничную силу первой ночи?

Брови выгнуты, губки бантиком. Она выглядит невинной и, скажем прямо, весьма аппетитной. Я бы попробовал этот фрукт еще раз, пожалуй.

Лямка ее сорочки сползла с плеча, девушка не обращает на нее внимания. Но я не могу не отметить то, насколько соблазнительными выглядят ее плечо и шея. Сейчас особенно, когда она еще теплая и разнеженная после сна.

Что в тебе такого особенного, девочка?

Кто ты такая?

Интриганка, которая скрывает истинное лицо под маской невинности? Искусная обольстительница? Нет, пожалуй, на обольстительницу не тянет, слишком неопытна в постели, я успел оценить.

Так кто ты, Виктория?

- Надо же, - добавляет, всхлипнув, смахивает несуществующую слезинку, - а я-то думала, что у нас с тобой все серьезно. Неужели, совсем ничего не чувствуешь? – смотрит на меня с надеждой.

Она это все серьезно? За все время, что знаю девушку, она никогда не вела себя так глупо. Еще и губу нижнюю оттопырила. Будто, разревется сейчас. И что теперь делать?

Терпеть не могу, когда бабы так манипулируют. Или она искренне верит в то, что, отдав мне невинность, заставит сойти с ума от любви?

Что мне делать с тобой, Виктория? Что мне делать со мной? С теми неприятными изменениями, которые во мне происходят? Не понимаю, почему в этот раз все так охренительно сложно!

Я бы мог выбить из нее правду. Заставить сказать все, надавив, даже, применив силу. Она скажет мне все, я уверен.

Но, во-первых, я не уверен в том, что это вернет мне молодость. И, во-вторых, еще неизвестно, как я стану исправлять то, что произошло. В прошлый раз ничего бы не вышло без ее согласия. Что, если, надавив на девушку, я только усугублю проблему? Что, если мне категорически нельзя портить с ней отношения?

- Ты издеваешься? – спрашиваю в лоб.

Ощущение дурной комедии злит все сильнее. Не логичное, скорее, внутреннее интуитивное чувство. Она водит меня за нос, играет со мной. Может, скрутить ей голову прямо сейчас?

Или она, все же, серьезно?

- А ты?

Хитрая дрянь!

Так и знал, что это комедия!

Рывком вжимаю ее в матрац, наваливаюсь на девушку. Она делает попытку оттолкнуть меня, но я вовремя перехватываю ее руки. Обхватив запястья, поднимаю их у нее над головой.

Этот запах…

Она пахнет невинностью, чистотой и нежностью. Вкусная такая девочка. Еще девственная, несмотря на то, что я сам ее порвал. Глаза яркие, кожа нежная, сейчас она, будто, светится какой-то особенной красотой. В ней нет искусственности, присущей современным девушкам. Нет, Виктория совсем не такая, она не похожа на других. Эта девушка совершенно особенная. В ней, словно, сошлись разом все прелестные черты, которые меня всегда привлекали в женщинах.

- Пусти! – шипит мне в лицо.

Мои губы тронула улыбка. На миг забываю о том, что хочу выбить из этой девочки все, что может помочь мне получить свое. То, что она сама подарила. Мою жизнь в обмен на свою.

- Значит, знаешь? – не спрашиваю, а, скорее, констатирую факт. – Или ты наивно считала, что я поверю, м? Глупо дальше играть в невинность, милая.

- А во что ты хочешь поиграть? – рычит на меня с вызовом, делая очередную попытку вырваться из захвата. Хрен у тебя это получится, милая! Я всегда буду сверху.

Она злится, глаза метают молнии. Черт возьми! Это заводит.

- Ждешь, что я снова стану наивной дурочкой, которую ты использовал? – повышает голос, ее щеки горят румянцем.

Хочется провалиться в ее эмоции, укротить эту строптивость. Заставить ее кричать мое имя, когда будет кончать. Я