Поклонники - Алёна Моденская

Но это всё предположения. А фактов нет. Как и чётких следов.

Новиков продолжал мерить шагами квартиру. Вспомнил соседей, которые Джессику терпеть не могли. Как много общего у неё с Миланой. Разве что отец Джессики, в отличие от родителей Варежкиной, надышаться на дочку не мог.

Но вернёмся к соседям. Кто-то из них? Тоже вряд ли. Новиков мысленно перебрал тех, кто соседствовали непосредственно с квартирой Вислогузовой. Одни женщины. Мужчины? Роман с соседом? Например, он мог быть женат, вот и повод скрывать роман. На ум пришла макияжная домохозяйка. Что, если у Джессики был роман с её мужем-оценщиком? Жена и алиби ему обеспечит. И на записи его не будет, потому что он уже внутри дома. Зачем тогда ушёл? Или это вообще не он выходил, а тоже кто-то из соседей или их знакомых?

И потом – между уходом приятеля Джессики и приходом отца прошло каких-то пять минут. Вряд ли кто-то успел бы провернуть всё дело за это время. Затереть следы, перестелить постель, вымыть бокалы в посудомойке… да и воды в ванную за такой короткий срок точно не набрать.

Рассуждая, Новиков включил свет и вошёл в ванную. Наклонился и провёл рукой по краям ванны. С трёх сторон она тесно примыкала к стенам. В квартире Джессики было по-другому – ванна угловая. Навороченная такая, с гидромассажем. Если жена такую где-то увидит, то с Новикова не слезет, пока и они такую не поставят.

Но сейчас не об этом. Осмотревшись, как будто желая удостовериться, что за ним никто не наблюдает (в пустой-то квартире), Новиков, глубоко вдохнув, залез в ванну. Сел. Попытался приладить голову к краю. Почувствовал себя дураком. Поёрзал. Джессика его пониже, конечно, но это же примерно. Согнув ноги в коленях, стал опускаться по краю ванны. Представил, что над макушкой сомкнулась поверхность воды.

Глаза не открываются, в ушах шумит, как обычно при погружении. Вода льётся. Или не льётся? Новиков открыл глаза и сел. Вода-то не лилась. И коврик был сухой. Даже если Джессика успела выключить воду до того, как потеряла сознание, через край бы всё равно выплеснулось, хотя бы чуть-чуть. Но никакой влажности не было.

Стало быть, кто-то стоял и ждал, пока набиралась вода в ванну, где уже лежала Джессика. Явно без сознания. Иначе бы она сопротивлялась, брыкалась, а это неизбежно намочило бы и коврик, и стены, и убийцу.

И всё-таки Джессика была довольно высокой, чтобы лежать в ванне так, чтобы голова полностью погрузилась в воду. Новиков, согнув ноги и держась за края, снова сполз так, чтобы голова оказалась почти на дне. Потолок надо бы подкрасить.

Снова сел, поставив локоть на край ванны и подперев голову рукой. За дверью прозвучали шаги. Быстро приблизились. От звонкого удара в дверь Новиков даже подпрыгнул. Слушая быстрый панический стук сердца у горла, наблюдал, как медленно открывается дверь в ванную, которую он зачем-то закрыл. Никого. Только темнота таращится из прихожей.

Вцепившись в край ванны, всматривался в непроглядную черноту. Снова почувствовал себя дураком. Отдышался, подождал, пока пульс придёт в норму.

Выбравшись из ванны, Новиков пошёл на кухню, достал из холодильника бутылку, которую хранил на всякий случай, и сделал знатный глоток. Пятна перестали плыть перед глазами, тело медленно расслабилось. Загнав мысли о ванне поглубже, стал снова мерить шагами квартиру.

Значит, дело было примерно так. Джессику напоили вином с успокоительным, раздели и перенесли тело в ванную. Или она уже была раздета? Новиков задумался. Потом заметил себе ещё раз просмотреть одежду Вислогузовой на предмет повреждений.

Положили её в ванну, так чтобы ноги согнулись, а голова оказалась на дне, и налили воды. Она ещё дышала, поэтому захлебнулась.

Зачем было переносить тело? Чтобы утопить? Для гарантии? Или чтобы запутать, симулировав несчастный случай?

В истории Джессики несчастный случай отпадал. А вот в деле Миланы… почему-то Новикову казалось, что такое вполне возможно. С другой стороны, похожие обстоятельства и дата – ровно год. Серия? Валера, избавляющийся от девушек? Или кто-то другой? Мог муж макияжной домохозяйки знать Варежкину? Чего только в жизни не бывает.

Новиков пошёл в ванную, где долго лил тёплую воду на голову. Потом ещё раз приложился к бутылке и пошёл спать.

Ему снилась комната, полная сломанной мебели. Пёстрые обломки валялись на полу, повсюду высились кучи острых углов. Обрывки ткани и обёрточной бумаги, пятна краски – всё это делало мебель похожей на дешёвые декорации для театра. С потолка криво свисали портьеры. Когда-то пышные, теперь пыльные и покрытые пятнами, они держались на одном-двух крючках, собираясь крупными складками на полу, забросанном мусором. В углах слабо колыхались пыльные обрывки паутины. Сквозь мутные окна пробивался слабый свет, ничуть не рассеивающий мрак помещения.

Единственным целым предметом в комнате был большой круглый стол с фигурными массивными ножками. На нём не было ни пылинки, отполированная деревянная поверхность слабо поблёскивала в тусклом свете. Вокруг стола были расставлены стулья с резными спинками и мягкими сиденьями, обтянутыми красной тканью.

По стульям рассаживались люди в масках, появившиеся невесть откуда. Занял своё место и Новиков. Никто ни с кем не разговаривал, в мрачном свете даже трудно было рассмотреть бледные, будто восковые, маски, скрывавшие лица. Макси имели человеческие черты, только странно искажённые.

Пока Новиков пытался рассмотреть соседей по столу, силуэты которых расплывались в тусклом мрачном свете, зазвучала музыка. Хотя музыкой этот набор звуков назвать было трудно. Что-то вроде монофонической мелодии для старого мобильного телефона – повторяющиеся ноты, жутко неприятные для слуха.

Под музыку на столе танцевала обнажённая женщина. Новиков не заметил, как она появилась, но сразу узнал, даже несмотря на то, что её лицо тоже скрывалось под маской. Изящные, будоражащие движения на столе выполняла Жанна.

Несмотря на жуткую музыку, танец был грациозным, взывающим к инстинктам. В воображении проплывали самые потаённые фантазии, причём не только у Новикова. Эти мысли струились в воздухе, обволакивая стол и собравшихся людей, как лёгкий дым с приятным запахом.

Жанна повернулась спиной, и Новикова чуть не вырвало – её изящная спина продолжалась длинным хвостом, будто крысиным. Достающий аж до гладких пяток, хвост покачивался в разные стороны и извивался, тоже участвуя в танце.

Сидевшие за столом стали высыпать под ноги танцовщице что-то тёмное. Присмотревшись, Новиков понял, что это пепел и зола. Жанна наступала на тёмные частицы,