Смерть тебя помнит - Юлия Макс

демонов открылся, заманивая Дэниэля. Фауст резко ударил его в грудь, схватил за плечи и свернул шею. Второй попятился, явно собираясь сбежать, но не успел, схваченный Фаустом. Избив противника до смерти, Дэниэль толкнул его на землю, сел сверху и когтями извлек глаза. Отправляя их в рот, он смотрел на Лилит сквозь белую преграду, что почти полностью затянула выход. Лилит укоризненно поджала губы, ведь из его рассказа знала, что Дэн все эти годы не позволял себе поддаваться этому искушению.

Дэниэль не сказал ни слова и проигнорировал ее просьбу завалить камнями вход с той стороны: то ли надеялся, что она передумает, то ли рассчитывал вернуться к дыре позднее.

Сейчас, стоя в замке адского круга, Лилит размышляла о людях на земле и о демонах, которые вырвались из старых врат в Гоуске. Фауст и Роули клятвенно заверяли, что исправят ситуацию, но она знала, что одержимость уже распространилась отравой по Богемии, а возможно, и по соседним Австрии и Германии. И ордену не под силу изловить всех, чтобы отправить в Ад или в небытие. Лилит даже подумывала вернуться в мир людей и помочь, но тем самым могла подставить Грегора и попасть в поле зрения Фера Люция.

Юная Софи тоже не покидала ее мыслей: за ней началась охота и были отправлены буквально десятки демонов. Девочка совсем непроста, только Лилит пока не знала, что с ней делать.

– Размышляешь? – Сильные руки ласково отвели ее волосы в сторону, а нежные губы оставили поцелуй на шее.

Лилит обернулась и прильнула к Грегору, обнимая за талию. Уже облаченный в привычные для Ада доспехи, состоящие из тонких пластин, наложенных друг на друга, он выглядел так же, как в тот самый день. День их первой встречи в Бамберге, когда кардинал прибыл в город, чтобы выявить ведьм, но угодил к Дьяволу в ловушку. Высокий, поджарый, даже в Преисподней держащийся с благочестивым достоинством. Светло-русые волосы собраны в короткий хвост, и такие насыщенно-синие глаза, что в них можно утонуть. Ад возвращал душам то состояние человеческого тела, которое у них было в момент совершения тяжкого греха.

Лилит это правило не касалось, ведь раньше она считала, что обратилась демоном на земле, но потом узнала, что являлась первой падшей, а Фер Люций просто играл с ее памятью.

– Я думала о том, что та девочка, которая воскресла со мной, Софи, мешает ангелам и демонам, что, согласись, очень странно и интересно. Она последняя из святых, как утверждали те, кого мы успели перехватить.

Грегор мягко улыбнулся и погладил пальцем ее скулы, заставляя Лилит желать большего. Часы, которые они провели вместе, казались ей слишком короткими еще и потому, что она боялась. Боялась обретенного счастья, боялась, что оно легко разрушится, едва о них узнает Дьявол.

– Ты хочешь использовать Софи, если у нее есть сила?

Ниотинский понимал Лилит лучше, чем кто-либо. Понимал и любил, несмотря ни на что.

– Да, – ответила она, и Грегор поцеловал ее в приоткрытые, припухшие от ночных ласк губы. – Освободились трое из черной свиты. И они присягнули служить ей.

– Думаешь, она способна оживить их всех? – Ниотинский задумчиво погладил ее плечи.

– Уверена в этом, но есть опасность, что они не станут подчиняться, а продолжат служить Феру Люцию.

– Роули и Дэниэль сумеют отыскать информацию о ней, а нам с тобой сегодня предстоит несколько встреч. Я свяжусь с Аластером к концу отсчета дня и расспрошу о свите.

– Хорошо. – Лилит неохотно разомкнула руки и отошла от Ниотинского.

– Я бы очень хотел оставить тебя в крепости, в безопасности, пока все не уляжется, – грустно улыбнулся Грегор. – Боюсь, что он почувствует твое воскрешение и заберет тебя.

– Я больше не служу ему, связь разрушена. Полно тревожиться за меня, Грегор, роль беспокойного мужа тебе не идет, – иронично заметила она и усмехнулась.

– Просто будь настороже.

– Буду!

Лилит предвкушающе улыбалась, когда выходила из крепости в город Вис, находящийся между кругами похоти и гнева. Ад, придуманный людьми, в действительности не был тем местом, где всех буквально жарили на огне за грехи. Нет. Это место намного страшнее, намного изощреннее.

В Аду день и ночь не сменяли друг друга. Здесь всегда царил полумрак, а время в сравнении с земным шло одновременно и быстрее, и парадоксально медленнее. Часы, дни, месяцы, года отсчитывались грешниками, которые томились в кругах. Около двадцати часов они мучились, а оставшиеся четыре – восстанавливались, чтобы начать заново.

Данте придумал девять кругов для душ, но, естественно, соврал. Он был всего лишь должником Роули, а после стал его протеже. Побывав одной ногой в Аду, Данте вернулся и написал «Божественную комедию».

На самом деле Ад представлял собой целый мир. Мир гор и вулканов. Поэтому Лилит чувствовала родство с Дахштайном и Альпами. Кругов Ада было семь, они обвивали каменных гигантов, тянулись, как горные дороги, как если бы те оказались размером с крупные города. Круги носили названия всем известных смертных грехов, и ими управляли князья.

Первый круг именовался «Лимбом» и начинался на равнинной местности. Все души, отправленные в «геенну огненную», попадали в «Лимб», где у них появлялось тату на запястье с одной цифрой или несколькими, означающее, куда им предстояло дойти для отбывания наказания. Если человек совершил при жизни все семь смертных грехов, он отбывал наказание сроком в сто лет на каждом из кругов, начиная с седьмого – самого тяжкого по задумке Бога. Именно эта сущность придумала Ад, а не Фер Люций. После седьмого круга душа спускалась на круг ниже еще на сто лет. Отбыв наказание всех поясов и не превратившись при этом в демона, душа возвращалась в «Лимб», где ей стирали татуировку. Первый круг снова оценивал и снова наносил цифры. И так должно было длиться вечно. Кому-то «Лимб» убирал из списка цифру или две, чья-то душа попросту исчезала. Однако куда – в Рай, на пожирание Феру Люцию или на утеху демонам, – Лилит не знала и раньше не особо интересовалась такой мелочью.

Были и такие, что оставались в «Лимбе», так как грехи их не относились ни к одному из кругов или же являлись спорными.

Во втором кругу «Акедии[16] и чревоугодия» души гнили под дождем и градом. Круг находился у подножия гор. Второй князь Ада ничего особенного собой не представлял и не имел собственного города. Таким же был управляющий третьим кругом «Скупости и жадности». На этом поясе одни души