Заброшенный лагерь - Влад Райбер

И вот, беззвучно и медленно, в комнату вошёл кто-то щуплый и невысокий, похожий на ребёнка. И как только он появился, Лохматая убежала обратно в сад, а Дутый спрятал лицо за дверцей шкафа.

Я пытался разглядеть, насколько ужасно это существо, если его боятся другие чудовища… У него был мой облик! В комнату вошёл мой двойник. Только он не был слабым и жалким, как я. Двойник был полон зла и безумия. Его кожа казалась бледной и мертвенной, будто покрытой слоем пепла. С правой стороны его шеи выпирал нарост. Казалось, он полон гноя и вот-вот лопнет. Его руки и грудь покрывали многочисленные царапины, словно он имел нервную привычку чесаться.

Мою грудь сдавило от отвращения перед этим искажённым двойником.

— Привет, дружок! — Его лицо склонилось надо мной. — В этом доме есть кое-кто лишний. Как думаешь, кого я имею в виду?

Его глаза блестели: двойник жаждал насилия. Я набросил одеяло на лицо.

— Не бойся! Не тебя! Это мама. Она лишняя. Я помогу её убить. Давай сделаем это вместе! Давай убьём её! Я помогу! — Мой двойник плакал и смеялся одновременно.

* * *

Утром я не мог проглотить ни ложки каши.

— Мама, не хочу…

— Нужно есть, чтобы поправиться, — напомнила она и тут же переключила внимание на окно, из которого тянуло дохлой крысой. — Опять… Гадость какая! Откуда они берутся?

Я не мог ей рассказать. Она не верила в чудовищ и запрещала мне говорить о них.

Теперь, когда меня пугало приближение ночи, день, как назло, пролетел незаметно. Я не хотел, чтобы звуки суеты в доме смолкали, не хотел, чтобы мама ложилась спать, ведь ей грозила опасность. Но тишина пришла…

Дутый трусливо помалкивал в шкафу. Лохматая шарахалась по двору и не собиралась влезать ко мне на подоконник. Мои друзья оставили меня один на один с моим ужасным Двойником, что снова подбирался к двери.

Его лицо стало выглядеть ещё хуже. Опухоль на шее лопнула, и по телу сочилось что-то отвратительное.

— Вставай, пошли, мы должны это сделать! — сказал Двойник.

Во мне не было сил, но я поднялся. Настолько велико было его влияние. Я пришёл на кухню. Давно туда не заходил…

Мой Двойник открыл тумбу под раковиной и достал оттуда пластиковую бутылку. Это было средство для прочистки труб. Я знал, что оно страшно ядовитое. Мама строго-настрого запрещала его трогать.

— Иди тихо, а то она проснётся. Убей её!

Казалось, я не хотел этого… Но тогда почему взял бутылку? Почему шёл так тихо, едва касаясь пола? Почему встал рядом с ней и не дыша глядел в её спящее лицо? Почему я смотрел на неё так, будто винил в чём-то?

Она спала с открытым ртом, тихо похрапывая…

Двойник взял мою руку и заставил открутить крышку от бутылки. В носу защекотало от химического запаха.

Всё происходило как во сне. Я сделал это так, будто готовился всю жизнь. Влил ядовитый гель маме в рот.

Она закашлялась, резко открыла глаза и уставилась мне в лицо. Изо рта пошли пузыри.

Я выронил бутылку и отступил к стене. Мать рухнула на пол.

— Кха! Кха! Мелкий подонок! Что ты наделал? Кха! — она пыталась сплюнуть эту жидкость, но уже наглоталась.

Ядовитое средство проникло и в лёгкие, и в желудок. Она пыталась встать, пыталась ползти, но ничего не вышло. Её тело обмякло на полу, а изо рта пошла пена.

Я осознал, что меня никто не заставил… это была моя собственная агрессия, что прорвалась наружу из глубины души.

Двойник смотрел на меня с восторгом:

— Ты сделал это! Ты её убил! Мы теперь свободны.

Когда он ушёл, меня тут же покинули силы. Я опустился на колени и проплакал до утра.

Пришло время принимать лекарства, но теперь их некому было дать. Я ждал, когда мне станет хуже. Ждал, когда всё закончится.

Но меня не мутило и не тошнило. В голове прояснилось, слёзы текли, заставляя осознать весь ужас своего поступка.

Чтобы не сидеть в одной комнате с холодным телом, я вернулся в свою постель. Хотел лечь и дождаться гибели. Всё равно без лекарств мне конец. Так говорила мама…

Закончилось утро, прошёл день и наступила ночь.

«Хорошо, хотя бы попрощаюсь с друзьями», — думал я.

Дутый ещё не подавал голоса. А вот Лохматая уже бродила по саду, ступая тише обычного. Окно задребезжало от удара. Но я увидел за стеклом что-то другое… Хвостатое, чёрное, с жёлтыми любопытными глазами. Это была кошка. Она принесла в зубах задушенную крысу.

— Лохматая?

— Мяу! — отозвалась кошка.

Это была она. Конечно, она! Не чудовище. Просто кошка, которая приносила на себе запахи живой природы и пыталась подкармливать меня убитыми грызунами.

Почему же раньше она имела облик женщины? Почему вместо «Мяу!» мне слышалось «Мама»?..

А Дутый… Не было никакого Дутого! В шкафу висел блестящий пуховик, на который падал свет фонаря. Его капюшон напоминал огромную пасть.

И мне стало понятно: всё это было моим бредом! А теперь сознание прояснилось. И Двойника никакого не было. Я просто хотел избавиться от неё, потому что обо всём догадывался…

Осознав, что не умру, я оделся. Это получилось так легко!

В соседней комнате послышался слабый кашель. Она всё ещё была жива. Но почему-то совсем не хотелось помогать ей…

Я вышел на улицу и зашагал по дороге мимо леса, пока не добрался до города.

Одинокий плачущий мальчик быстро привлёк внимание редких прохожих.

Так меня и нашли. Оказалось, что я уже давно считался пропавшим. Та женщина никем мне не приходилась. Она похитила меня, удерживала в своём доме и пичкала лекарствами для тяжелобольных. А я всегда был здоров — просто страдал от побочных эффектов.

Это случилось в столь раннем возрасте, что я успел забыть своих настоящих родителей, поддался внушению и начал считать похитительницу своей матерью.

Мне наконец удалось увидеться с настоящими мамой и папой.

К слову, та женщина кое-как выжила. Суд решил, что меня нельзя считать преступником, а она отправилась в тюрьму.

Я потом ещё много времени провёл в кабинете психиатра, чтобы оправиться от всего произошедшего.

И, конечно же, я не мог бросить свою единственную подругу, которая облегчала годы моего заточения… Лохматая. Эта кошка до сих пор живёт с нами в квартире. Радостно мурчит, когда я её глажу.