Заброшенный лагерь - Влад Райбер

Мне даже не хотелось больше ходить той дорогой. Я чувствовала неладное и пару дней возвращалась из школы на маршрутке.

На третий день, когда я показала водителю школьный проездной, снова началась ругань. Он стал орать, что для нас существуют специальные автобусы и нечего сюда лезть. А другие пассажиры встали на его сторону, мол, из-за меня задерживают рейс. Подобные случаи заставляют разочаровываться в людях.

— Какие же вы все мерзопакостные! — крикнула я сгоряча и снова пошла до дома пешком.

И вот снова этот парк развлечений посреди заросшей равнины. Он манил к себе музыкой и мерцающими огоньками. А вокруг ни одного человека.

Во мне бушевали злость и любопытство. Для чувства страха не осталось места.

У меня бы всё равно не нашлось денег. Я не собиралась заходить. Просто хотела посмотреть цены. Но у кассы на входе был только список аттракционов.

— Автодром, детская карусель, «Комната страха», — читала я вслух. — А сколько стоит?

— Тут всё бесплатно! Заходите, пожалуйста! — прозвучал женский голос из тёмного окошка.

И передо мной положили катушку с бумажными билетиками.

Я не хотела брать, всё это казалось слишком подозрительным. Но потом подумала: а почему нет? Сегодня был такой ужасный день. Может, мне наконец улыбнулась удача?

Я взяла катушку билетов и шагнула на территорию парка. Он оказался не таким безлюдным, как это выглядело снаружи. Тут был народ! И взрослые, и дети. Они катались на аттракционах, ели сладкую вату, веселились. Как я могла не заметить их сразу?

Там пахло ванилином, опилками и воздушной кукурузой. Ароматы детства…

— Здравствуйте! — сказал мне кто-то.

Я глянула вниз и увидела белобрысого мальчишку. Он держал в руке два воздушных шарика: синий и фиолетовый.

— Привет, — ответила я.

— Сходите, возьмите шарик, — предложил белобрысый.

— Спасибо, не хочу, — я улыбнулась, чтобы не расстраивать пацана.

— Это бесплатно! — настаивал мальчик.

Я поглядела в сторону, где раздавали воздушные шары. Там стояла женщина в красном кудрявом парике.

— Кажется, шарики мне больше не интересны, — объяснила я. — И они вредят природе. Если я упущу его, то буду думать, что он лопнул и упал где-нибудь в лесу. В этом мало приятного.

И когда я это сказала, случилось что-то страшное… Всего на мгновение мне показалось, что лицо белобрысого мальчишки исказилось злобой. Его зубы стали острыми, а зрачки горизонтально-овальными, как у козла. Весёлый смех вокруг сменился криками боли и ужаса. Я увидела кровь на траве. А потом всё пришло в норму.

Мальчик смотрел на меня чистыми голубыми глазами и мягко улыбался. Люди вокруг развлекались, играла весёлая музыка. Страшное видение исчезло.

— Как хотите! Этим парком владеет моя семья. Мы только открылись, поэтому пока всё бесплатно. Можете кататься на любых аттракционах, — сказал мальчик.

Я увидела палатку, где раздавали сладкую вату, и вспомнила, что целый день ничего не ела. Но вдруг увидела какого-то парня, который сидел на земле. К его лицу прилипло розовое лакомство. Он отчаянно пытался отлепить сладкую вату, но у него не получалось. Парень дёрнул сильнее, и розовые комочки оторвались вместе с кожей. Он завопил от боли.

Я тряхнула головой и посмотрела снова. Рядом с палаткой стоял тот самый парень. Он уплетал сладкую вату и был счастлив… Да что мне такое чудится?!

— Ну что, хотите покататься на горках? — пацан с шариками всё ещё стоял рядом.

— Нет, я пришла просто посмотреть, но можешь передать родителям, что парк у вас замечательный, — мне хотелось поскорее отделаться от назойливого мальчишки.

— Сходите в «Комнату смеха»! — не унимался белобрысый.

Я глянула на синий вагончик с картинками клоунов. Там была дверь с занавесками. Они распахивались, и оттуда выходили дети, похожие на живые карикатуры: одни — мелкие и широкие, другие — длинные и тонкие. У них были растянутые, искажённые лица, искривлённые шеи, руки, как вьющиеся ленты. Они сами пугались своего вида. И вскрикивали, глядя друг на друга.

Я зажмурилась и снова открыла глаза. Дети-карикатуры исчезли. Мне снова почудилось. А страх никуда не делся.

Теперь моё внимание привлёк соседний чёрный вагончик, неумело расписанный лицами вампиров и косматыми мордами оборотней. Художник нарисовал как смог…

Шторка на двери откинулась, из вагончика вышла девушка. У неё за спиной мерцал красный свет. Она едва переставляла ноги, спускаясь по ступенькам. Ступив на землю, девушка схватилась за сердце и грохнулась на бок. В неподвижных глазах застыл ужас, рот открылся, язык выпал. Она умерла.

— Да что это такое?! — заорала я. Все эти видения мелькали резкими вспышками и так же резко пропадали.

— Тут нет ничего страшного! Это просто картинки. Они ненастоящие, — говорил белобрысый пацан. — Возьмите шарик, и вы перестанете всё это видеть.

— Да не нужен мне твой дебильный шарик! — взорвалась я. — Удачи и процветания тебе и твоим родителям. Всё, пока!

Я направилась в то место, откуда пришла. Обогнула детскую карусель, прошла мимо горок, протиснулась между палатками с кукурузой и сладкой ватой и оказалась у колеса обозрения.

Как же так? Оно было у меня за спиной! Я обошла колесо, ещё раз обогнула карусель, горки, палатки и опять вернулась на то же место!

Теперь попробовала пойти в другую сторону. И через забор перелезу, лишь бы выйти отсюда. Но я ходила кругами. Куда бы ни пошла — всегда возвращалась на прежнее место.

Я вся взмокла от страха. Это было похоже на кошмарный сон.

Детская карусель вращалась всё быстрее и быстрее. Перепуганные дети держались за шесты, чтобы не слететь с разноцветных лошадок. Но карусель только набирала скорость и вскоре стала крутиться, как центрифуга. Фигуры размылись.

Я била себя ладонями по щекам, чтобы избавиться от ужасных видений. Тот белобрысый пацан с шариками не приставал ко мне, но постоянно бродил где-то рядом, дожидаясь, когда я сама подойду. И я подошла…

— Мне плевать, что тут происходит. Знать не хочу! Просто скажи, как отсюда выйти? — от испуга я повысила голос.

Мальчик сделал обиженное лицо:

— Вы несправедливо нагрубили мне. Я считаю, что это некрасиво.

Этот пацан был такой гнусный! Дьявольский негодник! Мне хотелось сказать ему много-много нехороших слов, но я сдержалась и ласково произнесла:

— Прости меня. Мне очень жаль. Миленький, скажи, как уйти отсюда? Я хочу домой.

Белобрысый пацан радостно улыбнулся:

— Ладно, скажу! Отсюда нельзя выйти,