Партизан 1941. Том 2 - Петр Алмазный

Отставной гвардеец разгорелся было праведным гневом, но я вернул его в нужное русло:

— А Голубева кто такая?

— Ну, кто! Сучка евонная. Он-то холостой, а она вдова-не вдова… Паскудная баба. Они с Федькой и при ее муже втихую путались, а тут как его мобилизовали в первую очередь, так они в открытую. А вот от нее он может уже по-настоящему удрать к немцам. Переждет час-другой, да и побежит. Потому, если хотите его взять, то поспешать надо.

— Хотим, — хмуро буркнул Пашков.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал я. — Мы его возьмем. Если он там. От Рекса не уйдет. Но надо знать дом. И еще: мне бы оружие поспособнее. Пистолет, револьвер… И пару человек в помощь. Кондратьева с Лукашиным. У нас уже боевая слаженность есть. Чувство локтя.

Договорились. Проводить к дому Голубевой сперва вызвался было сам Смирнов, но мы с Пашковым четко разъяснили, что ему лучше не светиться. Пусть будет конспирация. Не Смирнов нам слил местопребывание старосты. Так оно лучше.

Я вмиг спрогнозировал: командир уже рассчитывает на лейб-гвардейца, как на тайного агента. Логично: старик неглупый сам по себе, в жизни повидал немало. Опыт, смекалка есть. Как раз то, что надо для спецслужбы нашей будущей партизанской республики.

Не успела эта мысль мелькнуть во мне, как откликнулся Рекс:

«Хозяин, а нас он не захочет привлечь к сыскной службе?»

Ты смотри, как выразился-то, по-старинному… Я даже не ожидал. И ответил вопросом на вопрос:

«А ты бы хотел?»

«Это может быть интересным,» — Рекс сформулировал аккуратно.

«Согласен».

Наш диалог не мешал нам быстро собираться. Кликнули Ивана с Мишкой. Те почти мгновенно явились. Не знаю уж, из каких закромов командир отряда достал наган, напутствовал:

— Держи. Мой старый друг, уже много лет со мной. Как пользоваться, знаешь?

Пользоваться револьвером «Наган» двойного действия — по дореволюционной классификации «офицерским» — теоретически способен самый неразумный ребенок. Собственно, револьвер управляется одним движением: нажатием указательного пальца на спусковой крючок. Даже предохранителя нет. А вот практически для точной стрельбы нужны сила и техника: крепкий кистевой хват и большое усилие на крючке, гораздо большее, чем на автоматических пистолетах. Но с этим у меня проблем нет.

Между барабаном и левой щечкой рукоятки я разглядел клеймо: «Императорскiй Тульскiй оружейный заводъ 1913».

Вот уж где «темна вода во облацех воздушных», так это в старой русской орфографии. Когда нужно ставить «и», когда «i»?.. Черт ногу сломит.

По зову Трофима Степановича быстро появился пацан наших допризывных лет. С горящими от желания помочь глазами.

— Прошу, — церемонно отрекомендовал нам его старик. — Это Володька Жаров. Парень толковый.

— Так мы пошли, товарищ старший лейтенант? — сказал я.

Пашков, кивнул.

— Ну, веди, толковый, — улыбнулся я.

— Пошли, — охотно сказал он. — Тут недалеко. Только придется малость обойти. А то он может догадаться, Федька-то. Он хитрый, сволочь.

— Тебе виднее, — сказал я и повернулся к своим ребятам: — Оружие наготове держите.

— Да уж понятно, — буркнул Мишка с легкой обидой — чего, мол, ученого учишь.

Я сам держал заряженный и снятый с предохранителя карабин на плече так, чтобы вмиг сдернуть и стрельнуть. Наган наганом, но и это не помешает.

Володя повел нас в темноте какими-то обочинами. Впрочем, Луна, белый снег — все это не давало сделать мир полной тьмой. А наш кентавр — тем более. Я ощутил, как он исправно заработал, уже не надо было прилагать никаких усилий, наш с Рексом союз менял мир в нашу пользу автоматически.

И тут меня осенило.

«Рекс, — сказал я, — а как думаешь, сможем мы угадать, там он или нет? Особым чутьем».

«Попробуем, хозяин!» — Рекс загорелся азартом.

Володя уверенно вел нас то узкими тропинками, то вовсе снежной целиной вдоль плетней.

— Ну, земляк, ты прямо второй Сусанин, — сострил Мишка, пыхтя мне в спину.

— Ничего, — откликнулся тимошкинец. — Зато они нас отсюда точно не увидят.

Плетень Клашкиного двора был почти скрыт сугробом. Мы перевалили через него и прошли к задней стене дома, вернее, к хозяйственным службам. Входная дверца тут имелась.

— Иван, — вполголоса окликнул я, — ты здесь подежурь. Имей в виду: надо постараться взять живым.

— Сделаем, — без эмоций откликнулся Иван.

В этом он весь: спокойствие, надежность, простота. Можно положиться на сто процентов.

Он остался у двери, а мы четверо — три человека и собака — стали огибать дом.

Кентавр еще вырос. У нас с Рексом словно вдвое прибавилось нервных окончаний. Мы стали улавливать в окружающем мире флюиды мыслей, чувств, эмоций. Спокойную уверенность Ивана. Борьбу Мишки с самим собой — тот отчаянно боялся подвести в трудный момент, и душа его моталась как стрелка вольтметра от скачков напряжения, хотя он пытался совладать с собой. Володя горел простодушным детским азартом — парнишка страшно хотел влиться в отряд, наивно мечтал о грядущих подвигах…

И среди этого всего мы четко распознали темное веяние страха, ненависти и блудливой надежды. А вдруг проскочу? А вдруг пронесет⁈ — так точнее всего можно было описать чувство.

«Рекс? Работает, кажется?»

«Согласен, хозяин. Он здесь! Точно».

И я стал абсолютно уверен в этом.

— Он здесь, — шепнул я ребятам. — Миша, будь начеку. Вовка!

— А⁈

— Стучи в дверь, громко, нагло. Вели открыть. В самом приказном тоне. Но сам стой в стороне! Понял?

— Зачем в стороне? — очумел парнишка.

— На всякий случай.

— Какой случай? Я не понял…

— Цыц! — свирепым шепотом рявкнул я. — Делай, что сказано.

Тьму страха, тоски и злобы — на грани нервного припадка — мы с Рексом ощутили за дверью как самую реальную реальность.

Справа от двери на крыльце было пространство, надежно защищенное бревенчатой стеной. Сама же дверь была дощатая, утепленная мягкой обивкой.

— Туда, — чуть слышно приказал я, толкнув Володю вправо.

Он, видно, смекнул, что его дело — не рассуждать, а выполнять приказы. Все сделал грамотно, расположился за стеной. Глянул на меня.

Я кивнул. Сделал Мишке знак отойти влево. Сам тоже отшагнул туда. На крыльцо мы не поднимались.

Володя со страшной силой забарабанил в дверь, завопил:

— Клавдия! Открывай! Срочно. Скорее!..

Тут он, похоже, перегнул палку,