1958 - Нематрос

Витяй уверенной походкой направился за ним, и даже успел сделать с десяток шагов, прежде чем увидел, как по центральной улице к площади подъехал ГАЗ-69, «козлик», набитый людьми. К этому «козлику» неожиданно рьяно направил свои стопы Подаксиньевик, а вслед за ним вскочил с лавки и Шмуглый.

«Козлик» лихо остановился прямо у центральной усадьбы. Автомобиль выглядел весьма солидным, почти новеньким. Двухдверный, с откидным задним бортом, открытым кузовом и запаской по левому борту. Витяй уважительно осмотрел его – настоящий внедорожник. В кузове, если его можно так назвать, по бортам размещались лавки. На этих лавках сидели двое кино- или фотокорреспондентов – об этом можно было судить по видеокамере в руках одного и фотоаппарату на шее у другого. Мордатый, скуластый водитель жевал цигарку, перекатывая её по углам рта, а рядом с ним сидел невзрачный человек небольшого роста с решительным, правда, взглядом. Он вышел первым и сам пошёл открывать борт. Водитель его опередил, но фотокор от ухаживаний отказался:

- А мы и так могём! – браво воскликнул он и выпрыгнул через борт, встав на запаску.

Второй, с кинокамерой, так не рисковал, аккуратно убрал лупатый трёхглазый аппарат в кофр, и только потом спустился вниз. Этот явно моложе, видимо ассистент.

- Ну как? – спросил Панас Дмитрич, а это был он.

- Восхитительно, - ответил Подкова. Фотоаппарат болтался на его шее, то ли «Зенит», то ли «Смена», Витяй не разобрал, да и не особо старался.

- Предлагаю плодово-ягодный день перенести на завтра. Виноградники у нас ого-го, а сады и того внушительнее – весь день займут. Сейчас пообедаем, а после обеда, как жара спадёт, поедем на раскопки, – сказал Котёночкин. – Профессор, хоть и чудной, но дело своё знает, думаю, уже вечером представит на суд, наш и будущих телезрителей, какие-нибудь ценности.

- Поддерживаю! – громко сказал Подкова, и у Витяя закралось подозрение, что иначе он разговаривать не умеет. Ему бы полевым командиром быть. А может, он и был им, война-то -дело совсем недавнее.

- Я бы тоже с удовольствием посмотрел на раскопки, - робко улыбнулся Андрюша. – Раз уж мы кинохронику про археологов будем снимать.

- Знаю я, на какие раскопки ты глаз положил! – хохотнул Подкова, и Андрюша покраснел. – А что? Гарна дивчина. Попа – во! Лицом куколка, да и характер что надо. Археологиня! Только она в Москве, а ты в Ростове, так что сильно роток не разевай! В Мосфильм в ближайшие пять лет и не просись, а командировок в столицу у нас одна в год, и та – моя!

Компания направилась в сторону столовой. В это время председателя окрикнули.

- Панас Дмитрич! – обратился к нему Подаксиньевик.

Котёночкин оглянулся, увидел, кто звал и взгляд его смягчился.

- Да, Панас Дмитрич! – из-за спины Подаксиньевика обозначился запыхавшийся Шмуглый. Ему было совсем непросто поспевать за молодым.

Председатель перевёл взгляд на него.

Витяй тоже подошёл – а вот это уже вполне интересное интерактивное развлечение. Этот, видимо, у них главный.

- В общем, я тут набросал предложений, как можно оптимизировать… - начал Володя.

- Прошу заметить, со мной ничего не согласовано! – выдохнул Шмуглый.

- Может, это и к лучшему, - обронил Панас Дмитрич, и Володя улыбнулся, отвернувшись. Витяю отчего-то захотелось потрепать пухлого за щёки.

- Так вот, - не смутившись, продолжил Володя, - я произвёл кое-какие расчёты, и кажется, нашёл способ построить один новый или отремонтировать два имеющихся коровника. Достойно, прошу заметить, отремонтировать!

- Будто ты разбираешься в строительстве, - хрюкнул Шмуглый. – Дай-ка сюда!

Он нахально протянул руку, пытаясь забрать папку из рук Подаксиньевика, но тот отвернулся, закрывая ценные расчёты собой.

Котёночкин махнул головой, приглашая обоих, и пошёл вслед за киношниками в усадьбу.

Годы идут, а ничего не меняется, отметил Витяй. В его НИИ выстроена точно такая же система взаимоотношений. Ну а как, с другой стороны? Люди – они и есть люди, что в двадцатом веке, что в двадцать первом.

А вот киношники показались ему любопытными персонажами. За ними точно стоило бы проследить, и не только потому, что ему нравилось кино, а скорее с практической точки зрения – а вдруг камера его запечатлит? Хороши все способы, и если хоть один из них может сработать, нужно пытаться.

Так что пока вся компания отправилась в правление, он улёгся прямо посреди площади и уставился в голубое небо над собой с большой жёлтой дыркой в самой середине, совершенно не щурясь, как в кино. Он дождётся их возвращения и отправится вслед за ними на раскопки. Раз уж подслушал разговор, и знает, что там будут расчехлять камеру, то и план его выглядел вполне рабочим – во время съёмок залезть в кадр и передать привет из будущего. Надо было только продумать, что и как сказать. И заранее договориться о следующем сеансе – где и когда. В этом случае, может быть, удастся «проявиться».

И насчёт «проявиться» - где и как они вообще проявляют плёнку? Вряд ли в полевых условиях, наверняка делают это потом, на студии. Слишком много «если», но сама мысль эта так сильно заняла Витяя, что он не мог думать ни о чём другом. Ему казалось это вполне естественным, пусть фантастическим, но подходящим способом коммуникации.

Впервые за сегодня у него появилось что-то вроде надежды, и это сделало его… живым?

Глава 10

Раскоп занимал не больше двадцати соток. С одной стороны он ограничивался продольным срезом трёхметровой глубины, до материка, а с другой, которой ещё светила перспектива разработки - шпагатом, натянутым между колышками. На них Вайцеховский развесил какие-то бирки с буквами и цифрами.

Профессор то и дело куда-то тыкал пальцем, и Настя что-то помечала в блокноте, потом он почёсывал бороду и просил оставить его в одиночестве, подумать, и тогда его ассистентка возвращалась к чертежу на большом листе.

А Иван копал. Копал и дед Пономарь.

- Вот здесь, видите, могильное пятно, - указал Вайцеховский. – Аккуратно, нежно, снимайте послойно. Пройдитесь по контуру предполагаемой ямы. По разнице цвета перекопанной земли и материка должны понять, где края. А если