Кровавый сад - Алёна Моденская

убрала «лестницу» в карман. Главное, спрятать получше, чтобы родители не дай бог не нашли. Услышав со стороны парка отдалённый девчачий вскрик и скрип колёс кареты, Тома сжала лестницу в кулаке и рванула прочь от парка.

На одном дыхании пробежала мимо церкви, детсада и пересекла дворы. Забежала на территорию дома, вошла в подъезд, поднялась на свой этаж. Порадовалась, что её по пути никто не заколдовал, не сожрал и не принёс в жертву.

Войдя в квартиру, Тома первым делом заперла дверь на все замки и проверила, плотно ли закрыты окна. Только после этого выдохнула.

Вошла в ванную и наконец осмотрела себя при нормальном ярком свете. Н-да. Вид потрёпанный. Как будто она до дома добиралась не полкилометра от парка, а ехала сюда с другого континента на корабле, дралась с пиратами, потом катила на поезде в вагоне с углём, отбиваясь от разбойников, да ещё шла пешком через топкие болота.

Закинув платье в стиральную машину, Тома набрала ванну с успокаивающей лавандовой пеной. Заставляла себя проговаривать каждое действие и называть каждый цвет и ощущение, как учили на онлайн-курсах по борьбе с тревожностью и депрессиями. Так лишние мысли в голову не лезут. Ну да, они прячутся в дальнем тёмном уголке, чтобы выпрыгнуть оттуда в самый неподходящий момент и напугать до заикания.

Приняв ванну, Тома заставила себя съесть йогурт и пошла спать. Думала, что уснуть не сможет, как обычно в полнолуние и близлежащие дни.

Но нет — провалилась в сон сразу, как только легла. Поспать ей, впрочем, не дали.

Тома проснулась от звука разносившихся на улице протяжных песен. Пришла в себя и обомлела — она оказалась не дома, в своей постели, а на чудной кровати в квартире Вальпургии Карловны.

Глава 11

Похороны в палисаднике

С полминуты Тома лежала неподвижно на высокой подушке и рассматривала потолок со старомодной люстрой, шторы на окнах с деревянными рамами и чёрно-белые фотографии, развешанные по стенам. Массивный резной светлый шкаф с зеркалом, стол-бюро со множеством полочек, кресло с гнутыми подлокотниками. Как она вообще тут оказалась?

Тома-то рассчитывала, что выспится, и весь жуткий день на Божедомке и в парке окажется всего лишь полнолуньевым кошмаром. И вот нате, получите.

Кое-как приподнявшись на скрипучей койке, Тома свесила ноги и нащупала тапочки. Так, стоп. Если она каким-то непостижимым образом осталась ночевать у Вальпургии Карловны, то почему на ней её собственная пижама? И мягкие тапки-кролики? Не может же у бабули быть точных копий сразу двух её вещей?

Натянув тапки, Тома направилась к окну, откуда доносились переливы песен, выводимых множеством женских голосов и явно не на русском языке. Наверное, это какой-то местный мазычский говор.

Чуть оттянув, штору, Тома увидела во дворе странную процессию: на какой-то белёсой поверхности ничком лежал бывший главарь местной банды. Голова у него так и осталась расколотой. А вокруг выстроились женщины разного возраста, все в длинных тёмных платьях, именно они и выводили странные куплеты, причём больше всего их пение напоминало колыбельную, будто они укладывали этого громилу спать.

Больше того, женщины стали по очереди подходить к верзиле и укрывать его углами большого светлого покрывала, на котором устроили тело. Будто пеленали. Когда убаюканный мёртвый хулиган превратился в один большой белый кокон, женщины выстроились по обеим сторонам тела, подсунули под него ладони и легко подняли вверх. От изумления Тома даже ахнула. И тут же спряталась за занавеску, чтобы её никто не заметил.

Снова выглядывая, рассмотрела, как дамы перенесли укутыша чуть подальше, под небольшое деревце, где была выкопана неглубокая яма как раз по размеру мертвеца. Женщины с пением опустили тело в яму, потом стали поочерёдно кидать на него комья земли из кучи, что высилась рядом. Когда белая ткань оказалась почти полностью прикрыта тонким слоем земли, женщины стали доставать из разных углов палисадника саженцы роз и других цветов и устраивать их прямо над захороненным телом. Вальпургия Карловна вооружилась садовой лопаткой и тщательно подсыпала под каждый кустик землю всё из той же кучи.

Когда на месте могилы под деревом образовалась новая клумба, Вальпургия Карловна достала откуда-то лейку и обильно сдобрила свежие посадки водой.

Когда странные похороны закончились, женщины пустились в разговоры, уже на русском языке. Причём вели себя так, будто бы только что и не прикапывали никакого ожившего покойничка прямо под своими окнами.

Но громила в коконе. Как он не выпутался? Почему не брыкался? Уснул из-за колыбельной? Серьёзно?

Вальпургия Карловна преспокойно стряхивала землю с лопаты, а её подруги обсуждали урожай груш, скидки в магазинах, рост коммунальных тарифов, смены в санатории и шампуни против выпадения волос.

А Тома стояла в чужой квартире, оторопев от увиденного, и не могла пошевелиться. Потом всё-таки заставила себя сухо сглотнуть и отойти от окна. И что это было? Нет, во-первых, как она сюда попала? Может, уснула дома, а потом, не просыпаясь, пришла на Божедомку? Ага, в пижаме и тапочках. Ну, она, конечно, иногда странно перемещается при полной луне, но не до такой же степени.

По крайней мере, раньше она никогда из своей комнаты не выходила. Даже если покидала собственное тело и путешествовала по лунным дорожкам среди теней, потом всегда возвращалась в сознание в собственной кровати. Хотя сегодняшний день мог окончательно пошатнуть нервную систему и привести к лунатизму. Этого не хватало. Впрочем, тут много не хватало. В Томиной-то скучной жизни.

И что теперь делать? Уйти домой? Сейчас, посреди ночи? В любом случае, если её уложили спать здесь, значит, ничего плохого ей никто не желает и, скорее всего, не сделает. А вот рассказывать хозяйке о том, что она видела эти странные похороны, точно не стоит. Если бы её хотели пригласить для участия, то разбудили бы, правильно? А значит, надо лечь обратно в кровать, изобразить крепкий сон и наутро ничем не выдать своего ночного бдения.

Тома сняла тапки, забралась под одеяло и отвернулась к стене. Сконцентрировалась на дыхании, как делала обычно, если не могла сразу заснуть.

Видимо, помогло, потому что Тома проснулась солнечным августовским утром бодрой и хорошо отдохнувшей. Не сразу вспомнила про свои вчерашние приключения. Когда воспоминания всё же проявились, то долго не открывала глаза, чтобы не сталкиваться с непонятной сумасшедшей действительностью.

Но не лежать же в кровати до обеда. Тома перевернулась на спину, вдохнула поглубже для смелости и открыла-таки глаза. Увидела натяжной потолок собственной спальни. Пластиковое окно с жалюзи. Стол, стул, книжный шкаф,