Кровавый сад - Алёна Моденская

и топали развесёлой компанией: впереди молодцеватая согнутая бабушка с тростью, следом громадный мужик с кусковой головой на четвереньках, потом анабиозная Тома и побитый Рома.

— Кто это был? — шёпотом спросил Рома, чуть отставая от бывшего главаря банды, теперь похожего на жуткую собаку из фильма ужасов. — Там, на мосту?

— Не поверишь, но это была я, — кое-как проговорила Тома, сражаясь с собственным заплетающимся языком, который ни в какую не желал слушаться.

— Как это? — спросил Рома.

Вот всё бы ему выяснить в деталях. Скрупулёзный какой. Но Тома разговаривать не хотела, да и не могла, поэтому только слабо отмахнулась. Сейчас дойти бы до тихого спокойного места, где можно нормально поспать. Ноги будто деревянные, ступают жёстко, не гнутся, прямо как палки. Каждый шаг — как удар, пробирающий от стоп до макушки.

— Стесняюсь спросить, а мы прямо вот так по улице пойдём? — громко поинтересовался Рома у согбенной спины Вальпургии Карловны.

— А ты что, смущаешься? — через плечо весело спросила бабуля. — Боишься, знакомые увидят?

— У меня всё-таки репутация, да ещё учёба, — отозвался Рома. — Я в аспирантуру документы подал.

— Вот и пиши диссертацию по ответственности за содеянное при переходе на тот свет. — И Вальпургия Карловна засмеялась собственной шутке.

Вчетвером они миновали оставшуюся часть парка и вышли не через главный вход, а через узкую калитку, ведущую прямо к домам Божедомки. Туман никуда не делся, даже стал погуще, скрыв лунный свет. В голове у Томы почти сразу прояснилось. Она наконец стала ступать увереннее, так что даже выпрямилась и отстранила Ромину руку.

И тут до неё потихоньку стал доходить сюр ситуации. За ней гонялся оживший покойник — раз. Давно убитая садистка катается в карете — два. Бабуля раздробила башку ожившему мертвяку — три. Он от этого не умер и до сих пор скачет — четыре. Ну, допустим, этот пункт снимается, потому что как он может второй раз умереть. Но, кроме этого, на повестке дня: парк, выросший на костях, зловещие ритуалы с жертвоприношениями, и собственно раздвоившаяся Тома.

Или Тома сошла с ума, или весь мир вокруг. Или всё вместе. А, ну да, об этом она уже как-то думала.

Вот бы, как на видео, отмотать всё назад. Или выключить, как видеоигру. Или просто отменить все изменения. Жаль, в реальности это не работает. Господи, в какой ещё реальности⁈ Да как это может происходить на самом деле⁈

Томе жутко хотелось проорать этот вопрос на всю Божедомку, но она, как обычно, сдержалась.

Вальпургия Карловна провела ни живую ни мёртвую компанию между палисадниками, и они оказались во дворе, до сих пор окутанном туманом. Бабуля подошла к дому и клюкой постучала в окно на первом этаже. Через несколько секунд тюлевая занавеска отодвинулась, и за стеклом показался чей-то мутный силуэт. Он некоторое время смотрел на пришедших, потом вернул занавеску обратно.

Ещё через полминуты из подъезда вышла старушка, закутанная в халат и вязаную шаль. Вальпургия Карловна что-то стала ей рассказывать вполголоса, время от времени указывая на громилу, так и топтавшемуся на четвереньках. Бабуля кивала, глядя на треугольную трещину во лбу громилы, раздвинувшую глаза и уши в разные стороны.

Кажется, бабушки о чём-то договорились, потому что Вальпургия Карловна кивнула громиле и приказала:

— Жди здесь.

А сама направилась к Томе и Роме, копаясь в карманах.

— Вот вам ключи, идите, попейте чаю. — И Вальпургия Карловна протянула связку ключей Роме.

— Я лучше домой, — кое-как произнесла Тома. Хотелось закрыться в квартире и попросту стереть всё, что случилось за сегодняшний день.

Вальпургия Карловна с сомнением окинула Тому взглядом с прищуром. Обернулась на старушку, которая с интересом заглядывала в черепную коробку мертвяка. Ну прямо как Тома совсем недавно.

— Вот что. — Вальпургия Карловна забрала у Ромы ключи и сняла с колечка брелок, который протянула Томе. — Возьми. Прикрепи куда-нибудь, на пояс или на шею повесь. На улицу без неё не выходи, ясно?

— Без неё? — спросила Тома, рассматривая брелок, представлявший собой миниатюрные человеческие черепки, нанизанные на толстую красную нитку, перевязанную узлами. — Что это вообще такое?

— Ведьмина лестница, — обыденно брякнул Рома. Но тут же смутился под грозным взглядом Вальпургии Карловны и промямлил: — Да ладно вам, мы же все такие носим.

И Рома показал руку. На его запястье, и правда, болтался браслет из бусин-черепушек.

— Это заговорённый оберег, — вздохнула Вальпургия Карловна, глядя на Рому, как на дурачка. — Помогает от гуляющих мертвяков.

— Почему тогда в парке этот, — Тома кивнула на бывшего главаря местной банды, — за нами бегал?

— Потому что там своя атмосфера, — загадочным голосом произнесла Вальпургия Карловна, забавно поводя руками. — Если серьёзно, там сейчас нечисть водит такие хороводы, такие злые ветры дуют, что лучше от этого места держаться подальше. Чтобы там безопасно гулять, нужна очень мощная защита. Сильнее, чем эти обереги.

— Ладно. Спасибо. — Тома сунула оберег в карман и только сейчас поняла, что до сих пор была одета в Ромину куртку. Тут же вернула одежду владельцу, снова сказав спасибо.

— Я провожу? — предложил Рома.

— Нет, спасибо, — в который раз поблагодарила Тома. — Я сама доберусь. У меня же теперь есть оберег.

Тома попыталась придать голосу веселья и улыбнуться. Судя по кислым лицам Ромы и Вальпургии Карловны, вышло так себе. Вторая старушка тем временем увлечённо размахивала чем-то у раскрошенного лица громилы на четвереньках. Как будто собаку дразнила. Сюрреалистический дурдом.

— Всем до свидания, — из последних сил попыталась изобразить вежливость Тома.

— Всего хорошего, — светски попрощалась Вальпургия Карловна.

— Пока, — просто сказал Рома. — Точно не хочешь, чтобы я тебя проводил?

— Точно, — выдавила Тома, развернулась и помчалась прочь, как можно дальше от этого жуткого места.

На одном дыхании пробежала часть Божедомки до выхода к парковке у парка, всё ещё затянутой стылым туманом. А вдруг где-то там прячется чёрная карета Доры Гориной? Хотя чего её теперь бояться, есть же оберег. Вспомнив о нём, Тома быстро нащупала бусины в кармане и подошла к урне с твёрдым намерением выкинуть эту гадость куда подальше. Но ведь это же подарок, пусть и сумасшедший. Да ещё от пожилого человека, плюс дальней родственницы. Выбрасывать эту пугающую штукенцию как минимум невежливо.

Так что Тома вздохнула и