Время закрытия и другие истории - Джек Кетчам

- Конечно, поеду.

- Вот и хорошо. Но и с остальными приоритетами тебе нужно разобраться, Джоэл. Приберись здесь, ради Бога. Постирай вещи. Отвечай на звонки или хотя бы включи автоответчик. Не забудешь?

Она вытянула левое запястье. Белые бледные шрамы располагались горизонтально.

Больничный психолог назвал это криком о помощи, а не серьезной попыткой самоубийства.

- Я даже не уверена, что была бы здесь, если бы не эти двое в моей жизни. А ты? Ты действительно в этом уверен? Если захочешь меня найти, ты знаешь, где я буду.

И представив, как он стоит, такой потерянный и одинокий, в дверном проеме, она чуть не расплакалась снова. Но она этого не сделает. Не сейчас, когда из-за холма на нее неслись фары встречной машины. Не сейчас, когда туман хлестал по лобовому стеклу. Не сейчас, когда и позади и впереди была черная пустая дорога. Она переключилась на ближний свет, и встречная машина сделала то же самое.

Не машина. Грузовик.

Тягач с полуприцепом на этой узкой дороге разогнался, по меньшей мере, до семидесяти пяти миль в час, черт бы его побрал, хотя здесь разрешенная скорость была всего шестьдесят, и маленький "Ниссан" словно затянуло в вакуумный след за ним. Машину затрясло, будто кто-то прошелся по ее могиле. Она снова включила дальний свет.

И в этот момент на дорогу выбежала собака.

Собака или волк - они здесь водились - что-то серое в тумане пересекало дорогу впереди примерно на расстоянии трех длин автомобиля, так что она инстинктивно нажала на тормоз, но, слава Богу, в этом не было необходимости, совсем никакой - три длины авто это достаточно далеко. Собака, или что бы это ни было, исчезла. На самом деле ей ничего не угрожало.

Просто здесь было очень много сбитых животных.

* * *

Она постоянно это замечала, еще до Аркадии. Но теперь, по пути к озеру Окичоби, их стало гораздо больше. Ей казалось, что примерно каждые полмили фары выхватывали из темноты очередной труп, бледный на фоне еще более бледного февральского инея вдоль обочин - то слева, то справа, а иногда и по обе стороны дороги сразу, словно они каким-то образом погибли парами.

Неужели здесь никто никогда не убирает?

Или это результат одного дня?

Это казалось невозможным. Что столько жизней могло так жестоко оборваться на одной дороге всего за один день. Она смогла разглядеть тела собак, скунсов, птиц, кошки, по меньшей мере, двух енотов, даже огромной черепахи - и, однажды - лежащего посреди дороги, поперек разделительной линии, оленя - невозможно было сказать, самец это или самка, его голова была чуть больше, чем темная каша, блестевшая в свете фар - так что и ей, и встречной машине пришлось очень сильно снизить скорость, чтобы на него не наехать. Ей пришлось отвести взгляд.

Все эти трупы с самого начала ее сильно нервировали.

А собака еще больше.

Поэтому естественным побуждением было ехать быстрее. Просто убраться отсюда к чертовой матери как можно скорее. Она знала, что должна сдерживаться. Из-за этого она может погибнуть. А вдруг появится еще один олень, и ей придется свернуть как раз в тот момент, когда навстречу будет нестись еще один грузовик?

Но напряжение от того, что она не могла сбавить скорость, сводило ее с ума. Это, да и все остальное. Усталость, Джоэл, поздний час, пустынная дорога, встречные фары - переключат ли их на ближний в этот раз? - дядя с тетей, трупы животных. Все вместе. Она даже не решалась закурить. Ей хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Хотелось оказаться где-нибудь в тепле, в безопасности и, черт возьми, в хорошо освещенном месте для разнообразия. Хотелось не хотеть плакать.

Но последней каплей стал заяц.

Заяц, выскочивший прямо перед автомобилем и метнувшийся зигзагом через дорогу - на этот раз не на расстоянии трех длин автомобиля, а прямо в свете фар, словно внезапный призрачный образ самого себя. Ей пришлось резко ударить по тормозам, ремень безопасности впился в грудь, и в этот ужасный момент ожидания, предчувствуя столкновение живой плоти с холодной, неумолимой сталью, что-то обожгло грудь.

Удара, к счастью, не последовало.

Но сердце все равно бешено колотилось. Она не могла поверить, что не сбила его.

Она сбросила скорость до пятидесяти пяти и заставила себя ослабить хватку на руле.

Ее мутило, голова кружилась, как будто она ничего не ела. Недоеденный бутерброд с ветчиной и сыром в прозрачном пакете на пассажирском сиденье был доказательством обратного. Но сейчас ее однозначно, сильно трясло... Как там говорится? На третий раз повезет?

Если это случится с ней в третий раз, она окажется в кювете.

Слева от нее еще одна мертвая кошка.

Дальше что-то совершенно неузнаваемое, если не считать клочковатой шерсти, шевелящейся, когда она проезжала мимо.

Она взглянула на спидометр. Шестьдесят восемь, приближается к семидесяти. Нехорошо. Она совершенно не заметила, как разогналась. Снова волна тумана накрыла лобовое стекло. Мгновение она ничего не видела ни впереди, ни по сторонам.

И когда впереди показалась вывеска мотеля "То-что-тебе-нужно" с надписью "Есть свободные места", она поняла, что не сможет продержаться еще два часа в таком состоянии, ни за что, только не сегодня ночью, а была уже почти полночь, так что она все равно не сможет увидеться с дядей сегодня, поэтому она свернула на гравийную подъездную дорожку - и, сделав это, почувствовала, как с нее спал груз. Она даже улыбнулась впервые за много часов. "То-что-тебе-нужно"? Мне нужна чертова сигарета, - подумала она.

В свете фар она увидела, что мотель состоял не более чем из дюжины маленьких домиков из темного дерева, стоящих полукругом по обе стороны от ярко освещенного помещения для приема гостей. Это было необычно. Такое скорее можно увидеть в Новой Англии, чем во Флориде, где обычно было как минимум в два раза больше приземистых бетонных зданий вокруг почти не используемого, но по какой-то причине обязательного бассейна.

Надпись "Есть свободные места" казалась преуменьшением. Вокруг не было видно никаких машин.

Она припарковалась, вышла из "Ниссана", и еще до того, как открыла дверь конторки, почувствовала пустоту вокруг и увидела, что за стойкой регистрации никого нет. Она надеялась, что это не станет проблемой. Полночь - это не так уж поздно. Внутри ни регистрационной книги, ни звонка или зуммера, чтобы вызвать клерка или владельца. А потом она прочитала надпись над старинным кассовым аппаратом,