Отнимающий радость - Анела Красаф

Когда он перебирал снимки, два из них выскользнули из стопки и упали под стол. Егорка неожиданно быстро сорвался с места и первым поднял фотографии. Прежде чем вернуть их Максу, мальчик внимательно посмотрел на один из снимков.

– Я здесь был, – чётко произнёс он. – Это карусели.

Потом посмотрел на фотографию ещё раз и добавил:

– И качели.

Макс улыбнулся.

– Да. Всё верно.

Егор протянул снимки, но вдруг указал пальцем на один из углов фотографии.

– Там живёт дядя.

Улыбка медленно исчезла с лица Макса.

– Какой дядя?

– Вот этот.

Мальчик коснулся пальцем изображения мужчины в светлом костюме. Макс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Ты его видел?

– Да.

– Где? В том парке?

– Да.

– А когда?

Егор пожал плечами.

– Не знаю. Всегда.

Он немного помолчал и добавил:

– Возле большой карусели.

В комнате стало тихо. Макс нахмурился и посмотрел сначала на фотографию, потом на мальчика.

– И ты с ним разговаривал?

– Да.

– И что он говорил?

Егор снова пожал плечами.

– Ничего.

– Тогда почему ты сказал, что он твой друг?

Мальчик посмотрел на Макса так, словно вопрос показался ему странным.

– Потому что друг.

Ничего не понимающий Вова, спросил:

– Вы о чём вообще? Бро, у пацана диагноз, – тихо добавил он и выразительно посмотрел на Макса.

Максим ничего не ответил, а Егор уже и вовсе вышел на улицу. В комнату зашла Николаевна. В руках у неё было большое блюдо с блинами.

– А Егорка где?

– На улицу выбежал. Скажите, Вера Николаевна, а он понимает, что говорит?

– Да. В принципе, он смышлёный мальчик. Просто иногда может замкнуться в себе тогда с ним бывает сложно. А что, он вам что-то рассказал?

Макс хотел передать слова Егора, но Вова его опередил.

– Мальчонка сказал, что бывал в парке аттракционов и видел там мужчину похожего на памятник, а Макс поверил и теперь хочет эту теорию уточнить. Да, бро?

Но Николаева даже не улыбнулась. Она серьёзно произнесла:

– Да... Он об этом много раз рассказывал и мне, и Николаю Фёдоровичу, и матери своей. Мы слушали и всегда думали, что это его выдумки. А он значит, и вам решил рассказать, – она вздохнула и покачала головой. – Он особенный ребёнок, у него свой мир, своё воображение. Он иначе воспринимает нашу привычную реальность. По-своему, по-особенному. Бог его ведает... Может и видел там кого, кто ж его знает.

Потом, спохватившись, быстро произнесла:

– Вы садитесь, и налетайте на блины, пока ещё тёплые. Пойду позову Егора, для него я приготовила блинчики без сахара и из другой муки.

Вскоре она вернулась с мальчиком, и он тоже сел за стол.

– Давай, Егорушка, бери блинчик, – она подвинула к нему тарелку с отдельно сложенными блинами. – Диета сложная, безглютеновая. И шоколад ему нельзя. Особенно – шоколад. Мама ребят в город по делам уехала, а они с нами. Помощники наши.

Она задумчиво помолчала, и продолжила:

– Своих детей бог не дал, вот и чужие в радость. А они такие славные мальчишки. Егорушка мне помогает поливать грядки, а Витюше интересно рядом с мужем моим. Они то мастерят чего, то на рыбалку вместе. Маринка, мать их, одна с ними. Отец ребят живёт отдельно. Какая уж причина – не знаю.

– Спасибо, Вера Николаевна. Вкусно! Может помощь нужна? – спросил Вовка, поглаживая живот.

– Что вы, какая помощь! Отдыхайте. На речку сходите, в лес. Скоро уж и хозяин мой должен вернуться. Долго уж рыбачат. Поди голодные до сих пор.

Макс тоже поблагодарил женщину за блинчики и поднялся из-за стола.

– Ну что, брат? Куда сначала – речка, потом лес, или наоборот?

Вован выглядел сытым и сонным. Он растянул губы в довольную улыбку и пропел:

– А нам всё равно, куда мы идём. Я так наелся, что даже и не знаю… Давай на речку.

***

Едва выйдя за калитку, парни буквально столкнулись с Николаем Фёдоровичем и Витьком. Они как раз возвращались с рыбалки. Увидев Максима, мужчина громко воскликнул:

– Вай, какие люди! Здравствуйте! Давно прибыли?

Парни по-мужски поздоровались с Фёдоровичем, затем познакомились с Витей. Мальчик по очереди, совсем как взрослый, пожал им руки, а потом с гордым видом продемонстрировал свой улов. В его ведёрке лежали три карпа средней величины и один окунь.

Вован искренне восхитился добычей и тут же сообщил, что завтра утром они с Максом тоже собираются отправиться на рыбалку. В мешке у Николая Фёдоровича рыбы оказалось не меньше, но хвалиться он не стал. Лишь загадочно улыбнулся и сказал, что на ужин будет вкуснейшая уха из окуня. Они ещё немного поговорили и, договорившись встретиться вечером, отправились к реке.

По дороге Макс наконец рассказал Вовке всё с самого начала. Он старался не упустить ни одной детали. Сначала – про судьбу Лизы, затем – про Артура, про свои сны, Алину, встречу с Олесей, старые снимки Маши.

Вовка слушал молча и удивительно серьёзно. Ни разу не перебил, не усмехнулся и не попытался свести всё к обычным совпадениям. Когда рассказ закончился, он задумчиво посмотрел перед собой и спросил:

– Фотографии, которые ты взял, остались на даче?

Макс кивнул.

– Остались.

– Хорошо. Вернёмся – обязательно посмотрю.

– У меня ещё есть снимок в телефоне. Тот, где маленькая Лиза в парке аттракционов. Я сфотографировал его у Павла Семёновича, помнишь? Вот, глянь.

Макс протянул телефон. Вовка увеличил изображение и несколько минут внимательно рассматривал фотографию. Потом молча вернул телефон.

– Да-а-а... – протянул он. – Такое, конечно...

Немного помолчав, добавил:

– И что будем делать? Кто он вообще такой? Этот... памятник? – Вован неожиданно хохотнул. – А пацан молодец. Очень точное сравнение придумал. Реально похож на памятник.

Макс невольно улыбнулся.

Вскоре деревья расступились, и перед ними открылась река. Широкая, спокойная, она неторопливо несла свои воды между зелёных берегов. Над водой кружили стрекозы, вспыхивая на солнце прозрачными крыльями. На противоположном берегу тянулась густая полоса леса. Ветер шевелил верхушки сосен, и их тихий шелест смешивался с пением птиц. От воды веяло прохладой. Высокая трава вдоль берега покачивалась под лёгкими порывами ветра. Где-то в камышах лениво перекликались лягушки.

– Эх, хорошо... – мечтательно произнёс Вова, плюхаясь на