Водяной 5 - Константин Паули

Я молчал. Редко встретишь существо, по сравнению с которым моя тысяча лет — как возраст двадцатилетнего парня рядом со столетним дедом.

— Я летал, — продолжил он, глядя в тёмные небеса. — Охотился. Дрался. Познавал этот мир с высоты. Тридцать три года свободы. А потом… потом явился Чернобог. Он не стал долго объяснять. Просто взял и поместил меня в Навь. Сказал, что я рождён из чёрного яйца, принесённого из мира Прави, с одной-единственной целью — охранять пещеру, которая служит проходом между миром живых и миром мёртвых. И я сидел там тысячи лет. А чтобы я не сбежал, меня посадили на незримую цепь, так что я был как цепной пёс.

— А проход… Означает, что по нему кто-то ходил? — спросил я.

— Да. А как иначе?

Я не стал говорить, но по Калинову мосту никто в Явь не ходил. Почти никто, но мы бы хотели, чтобы это количество снизилось вообще до нуля.

Глава 11

История Аспида

— Да, конечно, ходили. Это была моя единственная забава и радость. У разных народов есть легенды и предания о драконах или других сказочных существах, которые любят задавать путникам загадки или просят рассказать интересную байку. Это из-за меня. Разумеется, я загадывал загадки, только если странник не мог рассказать ничего интересного. А тех, кто ошибался в ответе, я не сжирал. Да и как бы они на меня пожаловались в таком случае, это же бред, верно? Главное правило было таким: если нет у тебя захватывающих историй, то ты никуда не идёшь. Дорога закрыта. Разворачивайся и проваливай. Люди были для меня основным источником информации, развлечением. Это была небольшая оплата, за проход в Навь. Я жадно слушал о падении царств, о новых городах, о великих битвах и подвигах героев.

— А выходить из пещеры Вы могли? — спросил я.

— Да, мог немного отходить от пещеры вглубь Нави, но незримая цепь всегда возвращала меня обратно. Я мог и в Явь выходить, на такое же короткое расстояние.

— В виде человека? — утонил я.

— Разумеется. Для этого у меня был этот образ, — он обвёл рукой своё тело. — В нём я теперь и живу.

— А каков Ваш истинный образ? «Второй?» —аккуратно спросил я, стараясь, чтобы мой тон не звучал оскорбительно или пренебрежительно. — Если не секрет, конечно.

Аспид прищурился и улыбнулся. Выражение его лица каким-то невероятным образом сделалось на секунду чуточку змеиным.

— Ну, показывать я его вам, конечно же, не стану. Зачем мне вас пугать? Я большой. Очень большой. Тело моё абсолютно чёрное. Знаете, сейчас учёные придумали покрытие «вантаблэк», которое поглощает девяноста девяти и девять десятых света… Это про мою чешую. Так уж вышло, что она как первозданная Тьма. Пустота, отлитая в цвет. А вот крылья, напротив… — он чуть улыбнулся, с ностальгическим выражением лица. — Крылья, напротив, они светоотражающие и переливаются всеми цветами радуги, как бензиновая плёнка на воде, только намного ярче.

— А огонь? — не унимался я.

— Нет. Никакого огня! Бррр. Моя стихия — Земля. А если точнее — камень, базальт, гранит. То, что лежит в основе нашего мира. Поэтому у меня и существует… скажем так, определённый антагонизм с другим существом стихии Земли. Но это старые счёты и я не люблю о них говорить.

— Простите, — произнесла Василиса, — но в некоторых старых книгах про Вас писали… будто ходят слухи… Что Вы похитили царскую дочь. Это правда?

Аспид издал звук, похожий на короткий кашель.

— А почему не трёх? Или девять? — фыркнул он. — Люди обожают приукрашивать. Был у меня один инцидент по молодости.

Василиса вопросительно изогнула бровь. Мол — значит, что-то всё-таки было?

— Там ситуация была такая. Я познакомился с одной юной прелестной особой. Не сказать, чтобы она была дочерью царя. Вообще-то, она была капризной дочкой вождя одного из племён плерайцев, у которых была стоянка неподалёку от выхода из моей пещеры. Знаете, как выглядело то царство? Три грязные улицы, глинобитные домишки, вонь от скота и несмываемая копоть костров. Но она была красивой, и у нас родились чувства… Или мне показалось, что родились. В общем, я ей признался, открылся. Термина для «открыть истинную природу человеку» тогда не было, как и правил Маскарада.

— И что она? — спросил я, уже понимая, что ничем хорошим эта история не закончилась.

— Она? Она стала орать. Ну, поначалу от страха, хотя я её предупредил. А потом от гнева, истерила она. Визжала так, что у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Вопила, что я злое чудовище, что я хочу похитить её, утащить в подземелье и насильно на ней жениться. Кричала, что она, видите ли, «не для того красна ягодка росла», чтобы в сырой пещере сидеть.

— А Вы? — улыбнулась Василиса.

— А я был молодой, — пожал плечами Аспид. — Молодой по своим меркам, конечно. Горячий, темпераментный, гордый. Ну, я и наговорил ей гадостей в ответ.

— Дворец сожгли? — предположил я. — Город с землёй сровняли?

Аспид посмотрел на меня с лёгким раздражением:

— Вадим, я не люблю огонь. Ничего я не сжигал и никого не убивал. Я просто высказал ей всё, что думаю. Сказал, что она сидит в своём вонючем болоте, лопухом, простите, задницу подтирает, ест кашу из толчёной камнем крупы, воняет кислым молоком, а строит из себя не пойми какую богиню. Да, врать не буду, эту мысль я выразил в красках, более эмоционально и хлёстко.

— А потом?

— Развернулся и ушёл в свои глубины. А вы говорите, похитил. Да и подумайте сами: как бы она вообще смогла рассказать кому-то сказку про своё драматичное похищение, если бы я её и вправду украл? Мёртвые да похищенные не слагают легенд.

— А дальше? Как ваши отношения развивались? Есть у этой истории любви продолжение? — спросил я.

— Любви? Да, может, там и не было никакой любви, только один глупый змей и одна глупая девушка. В общем, я подостыл, выводы сделал. Ну, отказала и отказала. Цербер с ней! У меня в то время было своё жильё, без родителей и ипотек. Пещера со всеми удобствами, не хуже особняка, между прочим. И интересная, стабильная