Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– Прочь! Прочь! – кричал Хиггс мне и остальным трем матросам. – Нам нужно идти быстрее!

– Он уже несколько минут такой, – доложил один из матросов. – Пытался сам раскочегарить топку.

– Быстрее! Быстрее! – снова заорал Хиггс.

– Да механизм отключен, тупая ты скотина! – рявкнул в ответ другой матрос. – Пока винт не в воде, машина будет попусту жечь уголь!

Глаза Хиггса заметались между нами.

– Ты… Нет, ты! Скажи капитану, чтоб велел опустить винт! И все паруса поставить! Нам нужно идти полным ходом!

– А куда именно, мистер Хиггс?

Я старался говорить спокойно и учтиво в надежде, что тем самым смогу погасить его возбуждение.

– Меня там ждут, – ответил он. – Прямо там, на берегу! Нужно сейчас же туда попасть! Сейчас же, слышите?

Из люка, ведущего на палубу выше, появились трое морпехов с мушкетами наизготовку. Я жестом велел им опустить оружие.

– Джентльмены, это не бунт. Матрос просто не в себе. У него травма головы и похмелье от опиума. Пожалуйста, отведите его в лазарет и привяжите к койке.

– Нет! – завопил Хиггс, когда морпехи окружили его и вырвали из рук лопату. – Нет! Нужно идти быстрее! Они ждут меня там! Быстрее, быстрее!

Морпехи оттащили его от топки и поволокли к люку. Хиггс бился и верещал. Остальные матросы наблюдали за происходящим со смесью облегчения и насмешки.

– Поделом полоумному, – сказал один. – Голова от него трещит.

– У меня тоже, – поддакнул другой.

«Не только у вас», – подумал я и уже пошел было следом за морпехами в лазарет, но остановился. Мой нос как будто уловил знакомый запах. И не запах даже, а лишь намек на него, однако порой и этого хватает, чтобы организм весь обратился во внимание и стал напряженно внюхиваться, стараясь определить, правда ли он почуял то, что почуял.

Пахло опиумом. Или, возможно, мне почудилось. В машинном отделении разило гарью, углем и людским потом, а потому нельзя было с уверенность сказать, что мозг не подсовывает мне воспоминания о вчерашнем срыве.

Я тряхнул головой и вернулся на жилую палубу. В любом случае это не моя забота. Если вскроется, что матросы курят опиум, то им следует опасаться гнева мистера Мак-Дугала и его верной дубинки.

Пока морпехи волокли упирающегося Хиггса мимо развешанных тут и там гамаков в лазарет, все, кто был на орлоп-деке, собрались поглазеть на нечаянный балаган. Как и матросы в машинном отделении, они провожали бесноватого укоризненно-насмешливыми взглядами.

– Безмозглый Хиггс, – пробормотал один матрос.

– Верно, – поддакнул второй. – Как тюкнулся башкой, так все и вытекло.

Остальные согласно загудели, кое-кто подхватил новое прозвище – Безмозглый Хиггс. В моем сознании оно приклеилось к нему как-то сразу. То ищи его по всему кораблю, то прыгай за ним в воду, то спускай на него морпехов, чтобы не вырывался… одно слово: «Безмозглый».

Едва Хиггса привязали к лазаретной койке, как вся воинственность из него разом испарилась. Руки и ноги обмякли, а голос стал рассудительным и даже кротким.

– Доктор… Прошу, послушайте, доктор. Я… я уже спокоен. Совсем спокоен. Пожалуйста, вы должны поговорить с капитаном.

– Я понял вас, Хиггс. А теперь постарайтесь расслабиться, – сказал я, давая морпехам знак, что пациент обездвижен и они свободны.

– Нет, нет, я серьезно. Я совершенно спокоен. Со мной все в порядке. Прошу, поговорите с капитаном. Скажите, что нужно включить винт и ускориться. Они ждут всех нас на острове, но нужно поспешить.

– Хорошо, хорошо… – начал я и осекся на полуслове. – Как-как вы сказали?

– Нужно поспешить.

– Нет, до этого.

Лицо Хиггса расплылось в блаженной улыбке облегчения.

– Так вы тоже его видели? Ну конечно, видели! Я знал, что не спятил. Я знал!

– Видел что?

– Ну остров же, доктор. Остров! Слава богу… Слава богу, значит, я не спятил.

Хиггс продолжал что-то бормотать, но у себя в голове я слышал только слова, которые мне сказал ночью призрак отца: «Отправляйтесь на остров, юноша».

Я-то думал, что это были отголоски мыслей, внушенных мне Джеком, когда он лежал раненый в куттере и бредил о родных: «Она стоит на берегу цветущего зеленью острова…»

А ведь Цзя-ин тоже упоминала, что видела свою семью на острове. Тогда я не придал этому значения, но теперь…

Уж слишком много совпадений. В горле пересохло, головная боль вдруг отошла на второй план. Нужно было срочно уходить из лазарета, прочь от Безмозглого Хиггса и его ахинеи про остров, пока я сам вслед за ним не спятил.

– Доктор Корбин, – сказал я, – присмотрите за пациентом, а я… Я пойду доложить о происшествии капитану.

Я не стал слушать, что он бубнит в ответ, а спешно закрыл за собой дверь и двинулся через жилую палубу, проталкиваясь мимо стоящих кучками матросов к лестнице на гон-дек. Через амбразуры светило солнце, и в голове у меня тоже понемногу стало проясняться. Дурные мысли любят темноту: там они обретают форму и плоть. Солнечный свет же обладает свойством их развеивать.

Когда я добрался до капитанской каюты в кормовой части батарейной палубы, то чувствовал себя уже не испуганно, а скорее глупо. В каюте было просторно, уютно и светло. Проникавший через открытые окна свежий воздух вместе с солнцем окончательно разогнал мой безотчетный страх.

– Слушаю вас, доктор, – произнес капитан, не поднимаясь из-за большого стола.

Пришлось срочно выдумывать осмысленный предлог для моего визита. И правда, что говорить?.. Знаете, капитан, ночью мне привиделся отец и велел плыть на таинственный остров. Подобные видения посещали также Джека и Хиггса. Ах да, а перед этим я с нашей пленницей курил опиум в лазарете и чуть было не совершил прелюбодеяние, вообразив вместо нее свою умершую жену…

В мраке и затхлости нижних палуб любая тень кажется загадочной и зловещей. Здесь же, на свежем воздухе и ярком солнечном свете, чувствуешь себя неразумным школьником, дергающимся от малейшего шороха.

– Капитан, нельзя ли отдать приказ, – сказал я наконец, – чтобы Хиггсу не давали бродить по кораблю? От удара по голове он, похоже, повредился умом.

Как и я, видимо. Так всполошиться от чьих-то безумных бредней об острове – просто потому, что морок, порожденный моим воображением, ночью говорил мне то же самое. Совпадение. Глупое, бессмысленное совпадение, и ничего больше.

– В самом деле? – произнес капитан Андерсон.

– Он снова ушел из лазарета, сэр. Нашелся в машинном отделении, где требовал запустить гребной винт, чтобы ускориться.

– Ушел, значит. Да, похоже, ограничить ему свободу перемещений будет разумной предосторожностью. Еще покалечится, чего доброго… Это все?

– Не уверен, но, по-моему, в машинном отделении пахло