В плену у судьбы - Кристина Лин

уже от того, что девчонка сейчас здесь, в моих руках. Каждая клетка в теле ликует от упоительного восторга, который кружит голову. Это как дурман, меня ведет, как мальчишку.

- Издеваться я еще не начинал, милая, - мой голос осип.

Все плывет и теряется, когда девчонка в моих руках. Хочется сломить ее, подчинить и сделать своей.

- Чувствуешь? Как это? Я понятия не имею, где ты, пока не увижу тебя! – восклицает Виктория звонко. – И как можно такое знать? Просто бред! Признайся! Ты установил мне датчик слежения, пока я была без сознания? Куда ты его засунул?

Я прыснул со смеху.

Датчик? Что она себе придумала, эта маленькая дурочка?

- И что смешного?! – хмурится. Отталкивает меня. – Ты держишь мня, как пленницу. Угрожаешь мне смертью. Заставляешь тихо сидеть и ждать своей участи. Я уже не говорю о том, что ты долгие годы отбирал у меня будущее! А теперь еще и следишь за мной?!

Отпускаю ее.

Брыкается она, как тигрица. Распаляет и душит меня похотью. Держать себя в руках все сложнее. От ее наглого упрямства и вранья внутри меня просыпается зверь.

И в этот раз я отберу у нее все.

Но зачем обманывать и делать вид, что она меня не ощущает так, как я ее?

Глава 35

Виктория.

Сильные руки мужчины забираются под ткань блузки, сжимают талию. Его прикосновения обжигают, тело помнит эти ощущения. Кожа покрывается мурашками, мне хочется податься вперед. Но власть и инициатива всегда в руках того, кто сильнее.

Варшавский не дает мне пошевелиться. Он манипулирует и подавляет. Мозг предает меня, напоминая о том, как может быть хорошо, если я перестану сопротивляться. Может, не стоит перечить своим желаниям? Что, если между нами нечто большее, чем просто выгода?

- Так много вопросов, - шепчет Варшавский мне в ухо, - зачем тебе все знать, милая?

Его дыхание учащается, губы оставляют поцелуи на моей шее. Сладко. Жарко. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Будь послушной девочкой, - продолжает Варшавский вкрадчиво, - не сопротивляйся тому, что уже неизбежно.

- Неизбежно? – переспрашиваю тихо.

Мое сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно за версту.

- Ты, ведь, чувствуешь меня, - шепчет мужчина, - так же, как я тебя.

И тут меня осеняет. Он, ведь, не шутит. И это не фигура речи. Я вспоминаю, как ощущала приближение мужчины раньше, просто тогда не отдавала себе в этом отчета. Думала, что это совпадение. И только теперь поняла, что то предчувствие, ощущение покалывания на коже, было действием заклинания. Магия, которая привела меня к Варшавскому и свела на нет смущение, гордость, нормы приличия и здравого смысла.

Но те ощущения давно прошли, я больше не чувству, когда мужчина подбирается близко. После ночи, которую мы провели вместе, я не ощущала приближение Варшавского ни разу. А он, выходит, чувствует меня?

- Я ничего не чувствую, - говорю Варшавскому. – Так, как ты, не чувствую.

- Совсем ничего? – не верит он.

- Ну, да. Было раньше. Но теперь прошло.

Варшавский замер. Его руки сползли с моей талии и повисли вдоль тела.

- Прошло?! – судя по тону мужчины, для него эта информация стала шоком.

В свете фонарика мобильного телефона мне толком не разглядеть его лица. А это сильно затрудняет мне задачу. Ведь, разобраться в том, что мужчина чувствует, - вызов не из легких. Он, и раньше, не особенно себя выдавал. Теперь, подавно, боюсь не осилю умение считывать его, как настольную книгу.

Боже, как бы мне хотелось знать, что он сейчас думает!

- Ну, да, - киваю, тихо радуясь тому, что Варшавский прекратил наступление и, даже, сделал шаг назад. Сопротивляться его натиску совсем не так просто, как я хочу, чтобы он думал. – А что? У тебя не так?

Мужчина грязно выругался себе под нос. Он отвернулся от меня, сделал пару шагов вдоль стеллажа, почесал затылок.

- Хочешь сказать, что ты…, - бормочет Варшавский. – А, ну да…, - говорит сам с собой, - как я не подумал…?

- Что не подумал? – вклиниваюсь.

Все же, хотелось бы понимать, что у нас с ним тут происходит. И главное – как мне прекратить все, и вырваться отсюда?

- Не важно, - говорит Варшавский, оторвавшись от своих мыслей. Его тон стал спокойнее, и меня это немного успокаивает. – И что ты пытаешься найти здесь, Виктория?

- Правду, - выпаливаю резко.

Я устала от секретов, устала от роли куклы, которую используют вслепую. Устала быть единственным человеком в этом доме, кто не понимает, какого черта тут происходит!

- Мне кажется, - Варшавский повернулся ко мне лицом, - ты уже знаешь правду. Похоже, Клавдия слишком много болтала…

- Она ничего мне не говорила!

Зачем я решилась на это? Может, не стоит Варшавскому знать?

- Я сама, - говорю, решившись.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Если я и могу что-то изменить, то только с помощью Варшавского. Самой мне вовек не найти нужных заклинаний. Как бы не старалась. Выучить латынь, а, быть может, и не только, я быстро не сумею. А Варшавский может многое… Нужно признать, без его помощи я не справлюсь.

Может, есть способ нам двоим выйти сухими из воды?

- Сама? – удивляется мужчина. – Как это возможно?

- Просто знала, и все.

Брови мужчины сошлись на переносице. Он в напряжении уставился на меня. Будто, не верит, что я решила сознаться в том, что так напористо у меня выпытывал еще днем.

- Ты не могла знать, - говорит он.

Его взгляд вцепился в мое лицо, губы напряженно сжались. Словно, от того, что я сейчас скажу, зависит будущее мира, не меньше.

Странно. Совсем не такой реакции я ожидала от него. Ведь, он сумел меня сломать. Заставил признать то, что я сама не могу выпутаться. А, значит, теперь Варшавский должен радостно потирать руки, уверенный в том, что сможет легко и без ущерба для себя восстановить привычное для себя положение вещей. Но нет, на счастливчика он не выглядит…

- Тебе кто-то сказал? Признайся! - он схватил мои предплечья и нервно меня тряхнул.

Определенно, это совсем не похоже на ликование. Больше на истерику смахивает.

- Ай! – вскрикиваю от того, что его пальцы слишком сильно впились мне в кожу. – Да никто мне не говорил!