В плену у судьбы - Кристина Лин

- Спасибо, - сказала, принимая от него бокал.

Но отпить решилась только после того, как увидела, что мужчина выпил из своего. Замерла, прислушиваясь к себе. Ничего не произошло. А вино вкусное.

- Поужинаешь со мной? – спросил Варшавский. В животе снова заурчало.

- Ты передумал меня убивать? – спросила, напряженно всматриваясь в лицо мужчины.

Как знать, вдруг получится прочитать его мысли?

Нет, эта скала нерушима, Варшавский мастер прятать свои истинные чувства. Остается верить словам. Но как же это, черт возьми, ненадежно!

- Тебе не нужно бояться, Виктория, - сказал мужчина, - поверь мне. Тебе больше ни о чем не надо волноваться.

Глава 37

Филипп.

Виктория делает глоток вина и облизывает губы. Залипаю. Она подозревает, насколько эротично это выглядит? Особенно сейчас, в приглушенном свете?

Всю прошлую неделю я наблюдал ее жалкие потуги уйти из особняка. Забавляет то, как она всерьез считает, что может от меня просто уйти. Дал ей возможность получить урок. И понять, раз и навсегда, что сбежать от меня невозможно.

- Ты передумал меня убивать? – спрашивает девушка, вздернув гордо подбородок.

Амазонка. Это забавляет. И, с*ка, возбуждает.

С трудом заставляю себя не пялиться на ее губы, которые она нервно покусывает. Думаю только о том, как сладко будет их целовать. А надо бы о другом…

- Тебе не нужно бояться, Виктория, - мой голос осип, прокашливаюсь, -- поверь мне. Тебе больше ни о чем не надо волноваться.

- Откуда ты знаешь? – она испуганно заглядывает мне в глаза, ожидая подвоха в каждом слове. Дикая кошка, загнанная в тупик.

Знаю, как никто другой. Поверь мне.

- Просто знаю, и все, - говорю.

Переключаю внимание на бокал с вином в моей руке. Она слегка дрожит. И хорошо, что в приглушенном свете девушка не может этого увидеть.

Да, это паника. И страх. От того, что неминуемо подыхаю, и ничего не могу с этим поделать. Думал, что справлюсь, все верну в прежнее русло. Но нет, не учел того, что у всего есть цена. Тем более, когда забираешь то, что тебе не принадлежит.

Пришло время платить по счетам. А мой счет охренительно длинный.

Страшно до дрожи в коленках. Хочется орать во всю глотку, а потом вспоминаю, что сам виноват. И становится еще гаже.

Виктория…

Ты себе даже не представляешь…

Отодвигаю стул, помогая ей сесть за стол. Сам тоже сажусь. Подхватываю с тарелки ветчину, кладу в рот. Первоклассный продукт сейчас ощущается куском резины, я с трудом смог его прожевать и проглотить. А вот, Виктория лопает с удовольствием. И я снова подвисаю, наблюдая за ней.

Сладкая девочка. Манкая. Мой личный наркотик.

Подливаю ей в бокал. Она облизывает пальцы и запивает вином. Пялюсь на ее пальцы, потом на губы. Придурок…

- А ты не пьешь? – спрашивает меня настороженно.

Боится. Думает, отравить ее хочу. Не знает, что это теперь бесполезно, и ничего не изменит.

Делаю глоток.

- Пью, - усмехаюсь, снова залипая. В этот раз на глазах. Огонь всех сирен мира в ее омутах.

Вино для меня утратило вкус, как и все остальное. Хотя, запах я еще способен ощущать. Как и прикосновения, которые стали только ярче за последнюю неделю. Вернее, только тогда, когда девушки касаюсь. Будто, в наказание.

Это так, с*ка, и есть. Мое гребаное наказание за все.

Вот она. Сидит напротив. Руку протяни, и она не сможет больше сопротивляться. Нужно только заставить, она подчинится. Я бы мог… столько всего с ней…

- Что дальше? – спрашивает Виктория.

Дальше? А это уже не имеет значения, милая. Для меня, так точно. Моя песенка спета. Жаль, я не понял этого раньше. Хотя нет, ощущал, что в этот раз она иная…

Никогда раньше у нее не было воспоминаний о прошлых жизнях. Было лишь неотвратимое желание прийти ко мне и отдать всю себя. Я должен был понять, что она другая. Чувствовал же, что-то изменилось… Но, как последний подонок, наслаждался ее слабостью и своим положением хищного зверя.

Знал бы, что все обернется именно так, трахнул бы тебя той ночью.

- А чего ты хочешь? – спрашиваю, надеясь хоть как-то переключиться.

Это, мать его, паника. Гребаный ужас. Мой личный ад. Но девочке знать о том не обязательно.

В горле дерет. Глоток вина не помогает.

Поднимаю взгляд и снова встречаюсь с ее омутами. Опять в них тону, и снова себя одергиваю. Безлимитный марафон моих пороков. От которых мне сносит крышу.

- Я хочу домой, - говорит девушка.

Упрямая. Но и я тоже.

- Ты уже дома.

Она поджимает губы. Злится. Ей, черт возьми, идет.

Ей, мать ее, все идет!

Удивительно, но мне нравится ее дурацкая строптивость. И гонор этот тоже. И губы ее… Черт! Никого раньше так не хотел, как эту девчонку!

В паху огнем печет, я едва способен спокойно сидеть. Яйца, будто, тисками сжали. Каждой клеткой тела чувствую эту девочку. В голове тысячи фантазий, и ни одной идеи, как заставить ее захотеть быть моей.

- Все, что ты можешь, - говорит Виктория, - это удерживать меня силой.

Она, черт возьми, права. Это единственное, что мне осталось. Потому, что я – болван, который весь день искал заклинание влюбленности. Вместо того, чтобы искать способ спасти свою шкуру.

Потому, что хочу ее, как одержимый.

Но она меня больше не хочет!

Гребаный ад…

Виктория поднимается из-за стола, смотрит на меня, как на врага.

Дышу глубоко, жадно хватая кислород. Чувствую, меня сносит к чертям. Сжимаю в кулак край скатерти стола, чтобы не сорваться и не проучить засранку. Так, как мне хочется, с каждой минутой все сильнее.

- Этого достаточно, малышка, - говорю, не узнавая своего голоса.

Меня накрывает. В ушах шумит, каждый мускул напряжен до предела. Дерьмовый знак. Все те же симптомы, что и раньше. После той ночи это должно было пройти.

У меня. А не у нее.

«Давай, накажи ее!» - орет зверь внутри. Мое проклятие.

Почему оно не выветрилось, блять?

- Ненавижу тебя! – закипает Виктория.

Ммм, как это вкусно! Именно то, что нужно, чтобы окончательно сойти с ума.

Прикрываю глаза, чтобы не сорваться в пропасть.

Вдох-выдох. Открываю глаза. Девчонка ушла.

Хочу догнать ее. Скомкать ее губы и сожрать. Прижать к стенке, чтобы не дергалась. Заставить ее быть послушной. Любой ценой.

Глубокий