В плену у судьбы - Кристина Лин

- Черт возьми! – шиплю себе под нос. – Сколько их здесь?

Нужная мне обложка отыскалась, и не в одном экземпляре. Похоже, что это, вообще, какая-то энциклопедия. В двадцати двух томах, черт возьми!

- И что это за язык? – шепчу разочарованно, не в силах прочитать и понять даже название.

- Это латынь, - звучит из темноты голос Варшавского.

От неожиданности, вздрагиваю и не успеваю ухватиться. Падаю с лестницы, аккурат в лапы хищника. Снова, как по сценарию. Это уже становится дурацкой традицией. Он опять появился вовремя там, где я совсем не ждала.

- Что ты здесь делаешь? – шиплю на мужчину в бессильной злобе.

Если бы не он, я могла свернуть себе шею. Но! Если бы не он, я не оказалась бы пленницей этого дома.

- Пришел за тобой, - говорит Варшавский, посмеиваясь надо мной в своей привычной манере.

- Как ты узнал, где я? Ты следил за мной?!

- Мне не нужно следить, Виктория. Я всегда знаю, где ты.

Глава 34

Филипп.

Женщины живут эмоциями. Мужчины знают, что ни к чему хорошему это не приводит. Я, тем более, давно перестал чувствовать их манящую прелесть. С тех пор, как получил время в вечное пользование.

Удивительно, как меняется наше восприятие от осознания того, что больше не нужно спешить. Все, что казалось важным пунктом в списке личного успеха, превращается в пепел банальных догм. Из жизни уходят такие понятия, как душевная боль, разочарование, отчаяние, долг. Для чего все это, если тех людей, которые ждут их от тебя, совсем скоро не станет? А ты будешь жить дальше, и просто о них забудешь.

Вечной любви, воспетой в стихах и песнях, не существует. Ведь, какими бы сильными не были чувства, все они разбиваются о болезни и смерть. Любая женщина однажды стареет. А я останусь прежним.

Дети тоже перестали нести в себе атрибут благополучия. Я на личном опыте убедился в том, что они нужны, лишь тогда, когда необходимо кому-то передать наследство. Но, когда ты можешь жить вечно, ценность такого понятия, как продолжение рода, тоже стирается.

Деньги? Когда-то давно отец сказал мне, что ждет от меня великих достижений. Он хотел сына, который приумножит все, что он заработал. Я же понял, что, когда в твоем распоряжении вечность, погоня за деньгами превращается в пустую суету. Ведь, все приходит, рано или поздно. И в моем случае, не имеет значения, насколько раньше или позже я стану богаче себя прежнего.

Я умею ждать. И я могу себе это позволить.

Первые годы я еще боялся потерять свое преимущество. Как полоумный, выслеживал девушку, чуть не с пеленок, пока она не дозреет. Потом понял, что это пустая предосторожность, ведь, судьба всегда приводит ее ко мне. И тогда сам ритуал стал забавлять, а потом - раздражать. Спустя столетия мне стало казаться, что я достоин вечной жизни без лишних формальностей. Просто за то, что никто из ныне живущих не смог провернуть той же аферы, на которую решился я.

Мания величия? Не думаю. Просто факт. А все остальное – от нашей встречи с девушкой, до того дня, когда она снова принесет себя в жертву, - лишь скучная банальная формальность.

Судьба приведет ее ко мне. В этом можно не сомневаться.

Я так заигрался в собственное величие, что потерял бдительность. Сам виноват, теперь выпутываться.

Первое время не верилось. Но, после смерти Клавдии, стало по-настоящему страшно. Никто этого не узнает, но во время похорон у меня тряслись колени от ужаса. Реальное осознание катастрофы вытеснил из головы страх смерти. Ощущение бренности бытия, которое я успел забыть. Он сковал все тело, затуманил разум. В этот день я не смог вникнуть ни в одну строчку из прочитанного. Стоял в библиотеке и пялился в одну страницу, как болван. И, если бы не Виктория, одному Богу известно, сколько бы еще так простоял.

Магия всегда приводила девушку ко мне. Мы были связаны всегда, многие годы. Я каждый раз безошибочно находил девушку в любой толпе. Потому, что ее присутствие я ощущаю кожей, как нечто осязаемое. Всякий раз, стоит девчонке появиться поблизости, внутри меня зажигается некий радар, он направляет и указывает путь. Так было раньше, а теперь это ощущение стало сильнее. Я чувствую девчонку, как верный пес. Всегда безошибочно угадывая направление и момент ее прихода.

Не могу противостоять этому зову. Как раньше, так и теперь.

Злюсь на себя, но все бесполезно. Она чувствует меня, а я ее. Мы бесконечно связаны. Навеки.

Удивляет меня то, что девчонку понесло в библиотеку? Она решила начать свое расследование, это забавно. Уверен, что ничего путного ей отыскать не удастся. Я, все равно, сумею восстановить баланс, и все снова станет, как прежде. Но ее стремление обойти меня немного восхищает.

В библиотеке появляюсь очень своевременно. Она уже добралась до стеллажей со справочниками. Конечно, ей это не поможет.

- И что это за язык? – пыхтит, когда понимает, что ни черта не понимает.

Смешная же, наивная.

- Это латынь, - отвечаю на ее тихий вопрос.

Она неловко дергается, летит вниз. Успеваю поймать ее, не дать разбить себе голову. В ноздри врывается запах спелой вишни. Сладкий, тягучий, как хмель. От него пьянеешь без вина. Запах девушки, которая слишком важна для моего плана. И которую хочется оберегать и сломать одновременно.

- Что ты здесь делаешь? – шипит в меня злюкой.

Кожу покалывает там, где она касается девушки. Раньше это ощущалось только при соприкосновении с голой кожей, теперь – даже, через ткань.

Хмурюсь. Это дерьмово.

- Пришел за тобой, - говорю.

Я сам не понимаю, что делаю здесь, детка. Просто приперся следом за тобой, как верный пес.

- Как ты узнал, где я? Ты следил за мной?!

- Мне не нужно следить, Виктория. Я всегда знаю, где ты, - ощущение близости дурманит. Я ответил до того, как успел подумать. Выдал правду, не задумываясь.

- Как это? – удивляется она.

Играет девочка умело. Я почти поверил в ее блеф.

- Точно так же, как ты, всегда знаешь, где я. Просто чувствую, как и ты.

- Ты издеваешься? – злится Виктория. Ее эмоции – слаще нектара. Сопротивление возбуждает.

Сжимаю ее талию крепче. Тепло ее тела проникает в жилы, запах спелой вишни въедается в ноздри. Мне сладко