В плену у судьбы - Кристина Лин

Свихнусь так, я это точно знаю…

Ее сломаю. А потом не смогу жить. Сколько бы мне не оставалось.

Может, ну его? Выпустить зверя и нажраться в волю?

Вдох-выдох.

Беги, Виктория. Я чудовище.

Глава 38

Пелена спадает с глаз спустя минуту. Мне все труднее дается деланое спокойствие, и я ненавижу себя за это. Тот, кто не ощущал такого сильного притяжения, никогда не сможет меня понять. Будто, каждая молекула в теле устраивает забастовку всякий раз, когда Виктория оказывается в поле зрения.

Ее тело – маяк, ее запах – мой личный сорт афродезиака.

Это не объяснить словами. Нутро рвет на части от близости. Которой она, блять, даже не хочет!

Сотни лет, год за годом, каждую нашу встречу, я ее воспринимал, как должное. Как нечто, вроде обязательной платы за проезд в метро. Навязчивая повинность, от которой нет радости, но без которой никак нельзя. И вот, теперь сдыхаю от одной мысли о том, что девчонка совсем близко. В моей власти, только руку протяни. Моя пленница…

И… с*ка! Не моя!

Не хочу снова копаться в прошлом. Думать о будущем мне хочется еще меньше.

Судя по тому, что я понял сегодня, моего будущего больше нет.

Вот так, Варшавский!

На кассе в конце пути каждому предстоит рассчитаться. И я, похоже, не исключение.

Вряд ли мне светит что-то радужное на том свете. Наоборот, меня будут жарить на медленном огне в горниле ада. За все, что я сделал. За все те жизни, которые не дал ей прожить…

Руки снова дрожать начинают. Дерьмово…

Непривычное чувство опоясывающего страха. Он пробирается всюду, залазит в ноздри и в уши. Он везде, окутывает серым туманом. Становится трудно дышать.

Это оно. То самое чувство, которое я давно успел позабыть. Страх смерти, будь он неладен. Липкий вязкий мерзкий ужас.

Делаю резкий вдох. От кислорода болят легкие. Я заглотнул его слишком много. Даже, выдох дается с трудом.

Мне нужно на воздух, выхожу во двор. Иду по дорожке из мраморных плит. По бокам растут ночные фиалки. Я знаю, что ночью они дают сладкий аромат. Но мои рецепторы ничего не чувствуют. Я, как ходячий труп. Осталась только мания преследования, от которой взрывается мозг.

Ноги сами несут меня вдоль фасада здания. Туда, где окна огибают его с южной стороны, а дальше широкий балкон с мраморной статуей ангела. Прячусь в тени, пялюсь на чертовы перила.

Виктория выходит на балкон, смотрит в сад. Она не может меня видеть, зато я вижу ее очень отчетливо. Луна ярко освещает черты лица девушки. И в ее свете оно кажется еще прекраснее.

Замираю, глядя на девушку. Внутри снова начинает все вибрировать. В этот раз это чувство иное. Восхищение, смешанное с осознанием собственной никчемности. Напряженно всматриваюсь в лицо девушки, улавливаю каждое мимолетное движение.

Мне хочется, чтобы она опять свалилась с балкона, а я снова ее поймал.

Она меня ненавидит и боится. А я хочу быть ее героем. Болван!

Я жалок!

Виктория поднимает руку, заводит ее назад. Проводит по волосам, стягивая с них резинку. Тяжелые пряди рассыпаются по плечам. Девушка облегченно выдыхает, поправляя их за спину.

Она, даже, не смотрит в мою сторону. Думает сейчас о чем-то своем. Наверняка, о том, как сбежать от меня. А мне никак не наглядеться на блики в ее волосах. На этот изгиб шеи и линию плеч. На абсолютно идеальную фарфоровую кожу.

Эта девушка моя истинная любовь. Мой рай и проклятие.

Зверь внутри меня поник и сдался. Он больше не рвется наружу, не требует присвоить себе девчонку. Чувства смешались, я теперь уже ничего не понимаю. Кроме того, что в мире нет ничего важнее этой хрупкой девушки.

Что думает она? Чем, вообще, живет? Я ни черта о ней не знаю! Даже, какие ее любимые цветы!

Взять, хотя бы, эти дурацкие фиалки. Ей нравится их запах? А розы? Почему я никогда о таком не спрашивал?..

Виктория выпрямила плечи, отвернулась и зашла в комнату. Луна тут же скрылась за тучами. Будто, даже ей, не хочется светить, когда девушка не видит.

Прохожу вперед, мимо окон, вдоль фасада, украшенного мраморными статуями. Я помню, как мой отец заказывал эти изваяния, помню, как рабочие мастерили для них постаменты. Как же это было давно…

И как теперь все это не важно…

Луна снова выглянула из-за туч. Она осветила тропинку, которая ведет от дома к небольшому холму. Там всего несколько могил, и одна свежая.

Не знаю, зачем мои ноги принесли меня сюда…

- Похоже, я впервые в жизни проиграл, Клавдия, - говорю, глядя на деревяный крест.

Она протянула немного. Ведь, еще тогда, когда мы провели ритуал, Клавдия была сильно больна. Она буквально умирала. И тот обряд сделал ее соучастником преступления, продлевая жизни каждые двадцать лет.

- Мы оба согрешили, обманув судьбу и Бога, - выдыхаю, в горле дерет. Так постоянно, вот уже несколько дней. Вечная жажда. А вода не дает облегчения. – Пора платить по счетам.

Все это мерзко. Меня тошнит от самого себя.

Тогда, сотни лет назад, я и не думал о Боге. Потом, тем более, не вспоминал о всевидящем парне, там, наверху. Теперь же пришло покаяние. А, вместе с ним, и боль за все, что так и не успел прожить.

- Надо было лучше читать предупреждение мелким шрифтом, верно? - говорю, горько усмехнувшись.

В книге, которую мы использовали для ритуала говорилось о последствиях. Мы все приняли на себя ответственность за содеянное. И, получив в свои руки бесконечный ресурс времени, я ни разу не думал о том, что последствия однажды придут и ко мне.

Однажды, когда чаша весов будет переполнена, и баланс будет смещен.

Я сам виноват. Сам прервал эту цепь.

Но Виктория, она иная в этот раз. И, быть может, это именно то, что имелось в виду в той чертовой книге. Время пришло, и последствия вернулись ко мне рикошетом.

Видно, у каждой несправедливости есть свой лимит. И я свой запас удачи уже исчерпал…

Как-то не так я представлял себе финал…

Разворачиваюсь на пятках и иду назад по тропинке. Снова подхожу к дому, мои ноги опять несут меня к мраморному балкону. Девушки не видно, свет в спальне погашен. Уже давно за полночь, наверняка, Виктория спит.

Мне хочется оказаться рядом с ней. Чтобы просто быть