В плену у судьбы - Кристина Лин

- Помнишь? – вопреки моему желанию, хватка мужчины стала только крепче. – Что ты помнишь? Как?!

Он еще сильнее сжал мое предплечье.

- Мне больно! – заорала в лицо мужчине. Опомнившись, он тут же разжал хватку. – Я все помню! Что было, все эти жизни, когда мы встречались раньше. Помню! Вот так!

Теперь мы с мужчиной яростно смотрим друг другу в глаза, тяжело дышим. Он – с неверием, я – со злостью.

Использовал меня много раз. Да чего еще он от меня хочет?!

- Когда ты вспомнила? – спрашивает Варшавский хрипло.

Я попыталась вспомнить, когда начались мои сны. Кажется, пару лет назад. Может, больше. Трудно сейчас сказать. Сначала они были редкими, и я не сразу смогла осознать, что вид дома и того, что в нем, в моих сновидениях повторяются, часто дополняя друг друга.

- Не знаю точно, - говорю, на всякий случай делая шаг назад. - Это как-то постепенно приходило, отрывками. И окончательно я все вспомнила после той ночи…

Мужчина шумно сглотнул.

- Хочешь сказать, что ты помнила еще до нашей встречи?! – его брови взмыли вверх.

Не думала, что это так важно. Ведь, каждую мою жизнь все проходило по одному сценарию. Какие еще могут возникнуть вопросы? Но Варшавский реагирует так, будто, от этой информации зависит его жизнь.

Может, зря я призналась? Может, не следовало раскрывать все карты?

Но, если начала, то поздно сворачивать.

- Все, кроме тебя, - говорю, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Варшавского. Теперь на нем не видно удивления. Это, даже, не страх. Скорее, панический ужас. – А потом, после нашей ночи, увидела, что ты со мною сделал…

Глава 36

Варшавский шумно выдохнул, его качнуло назад. Опираясь спиной о стеллаж, он начал медленно сползать вниз, пока не уселся на пол. Подперев голову руками, он локтями уперся в колени.

- Эй, - сажусь на корточки перед ним, - с тобой все в порядке?

Мужчина посмотрел на меня пустым взглядом. Пронзительным, но, в то же время, бездушным. Будто, устал, очень сильно. Так, словно, вечность тяжелой ношей сдавила ему плечи.

Не понимаю, как такое может быть. Ведь, он мог позволить себе любой отдых, любое количество отпуска. Возможностей у мужчины сколько угодно, финансы явно не поджимают. И до этого момента, я была уверена в том, что Варшавский поймал за хвост птицу удачи, и ему вообще весь мир не страшен. Но теперь, глядя, в пустоту усталого взгляда, у меня в голове впервые промелькнула мысль о том, что прошлое, особенно, когда оно растянуто на столетия самых разных воспоминаний, может быть не только даром, но и тяжким грузом.

Конечно, он старше меня. На несколько жизней, на столетия богаче опытом. И не мне ему советовать… Мне, вообще, следует его опасаться. Только… в это мгновение не получается. Внутри теплится ощущение, что нечто неуловимое изменилось. Что-то очень важное, личное, из чего строились наши отношения, поменялось навсегда.

- Филипп, - трогаю его за предплечье.

Взгляд стал пронзительным, сейчас он заглядывает в самую душу. Только Варшавский умеет так смотреть.

- Удивительная ты девушка, Виктория, - произносит мужчина хрипловато, - и почему я сразу не понял, что ты не так проста, как кажешься?

Не понимаю, о чем он спрашивает. Я совершенно обычная, ничего особенного. Просто мне не повезло однажды попасть в его ловушку – вот и все.

Мужчина внимательно меня осматривает, ведет взглядом с ног до головы. Будто, видит впервые. Или пытается отыскать во мне то, что отличает от других? Увы и ах! Я совершенно примитивна, как все остальные девушки моего возраста.

Варшавский снова поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.

Пауза. Тишина сгущается, давит. Пытаюсь лихорадочно придумать что-то внятное, чтобы разорвать это молчание.

- И что же нам теперь делать? – спрашиваю умоляющим тоном. Ни о чем. И обо всем сразу.

Он же взрослый, мудрый. Пусть что-то придумает.

- Что делать? – переспрашивает, на губах снова ироничная ухмылка. – Боюсь, что с тобой, Виктория, уже ничего нельзя поделать.

Звучит, как приговор. Красиво приправленный хорошо поставленным слогом и с легкой иронией.

- Смешно, - хмыкаю. – А, если серьезно?

- А, если серьезно, - говорит Варшавский, - я бы что-нибудь поел.

Я вдруг вспоминаю, что за весь день почти ничего не ела. Желудок тут же призывно заурчал. В ночной тишине библиотеки этот звук раздался эхом.

- И тебе бы тоже не мешало, - прокомментировал мое смущение Варшавский.

Мужчина легко поднялся на ноги и подал мне руку. Мы отправляемся на кухню. Я хотела включить свет, но Варшавский остановил меня.

- Подожди, - сказал он, накрыв мою ладонь своей рукою, - не надо. У меня есть идея получше.

Он прошел вперед и, порывшись в ящиках, достал две свечи. Зажег их и поставил на столе.

- Так лучше, не находишь? – сказал он. Я хмыкнула, передернув плечами. – Есть что-то в таком приглушенном свете. Не то, что современные лампы, - от них все становится каким-то безжизненным.

Я не придумала, что ответить. Но, честно сказать, он в чем-то прав. Атмосфера дома не располагает к яркому свету. Весь особняк кишит тайными забытыми историями. И иногда интуитивно кажется, что, если впустить в те былые истории свет, они могут навек раствориться в небытии.

- Поможешь мне? – спросил Варшавский.

- Угу, - я подошла к холодильнику, чтобы достать все самое вкусное.

Благо дело, в доме есть кухарка, которая позаботилась о том, чтобы никому из здешних не довелось помереть с голоду. Я выудила из холодильника нарезку ветчины, сырную тарелку и корзину с фруктами.

Все происходящее кажется нелепостью после того, как мы с Варшавским, еще днем, готовы были поубивать друг друга. Но мне не хочется снова поднимать топор войны, раз уж оказалось, что без него тоже можно жить. Надеюсь, и договориться с мужчиной у меня тоже выйдет.

Главное – не потерять бдительность и не дать обвести себя вокруг пальца. Я уже многое помню из того, что было в прошлом. И, надеюсь, это поможет мне не попасться, как в те прошлые разы, на невероятную харизму мужчины. Варшавский умеет быть обходительным, этого у него не отнять. Вон, как ловко откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам.

«Может, не стоит пить? Что, если он решил меня отравить?» - пронеслось