В плену у судьбы - Кристина Лин

- Я хочу это изменить, - сказал мужчина тихо.

У меня вырвался всхлип. Очередная игра? Новый тур издевательств? Да сколько уже можно-то?!

- С чего вдруг? – спросила тихим шепотом.

- Потому, что в этот раз умираю я. И никак нельзя это изменить.

Сердце пропустило удар. Медленно я повернулась и заглянула ему в глаза.

Новый фокус? Трюк, чтобы добиться своего? По лицу мужчины, как всегда, ничего нельзя прочесть.

- Ч-что?!

- Я умираю, Виктория. И хочу, чтобы ты скрасила мои последние дни.

Обычно я быстро соображаю. Но в этот раз, будто, заклинило. Сказанное никак не хочет уложиться в мой мозг. Оно просто не влезает из-за того, что я успела перегрузить себя постоянными копаниями в ситуации и в поведении мужчины. И теперь, кажется, моим умственным способностям пришел трындец.

- Но… ты…, - мямлю. Слова мне тоже даются с трудом. – Ты же не можешь умереть!

Варшавский, даже, бровью не повел. Разве, так сообщают о грядущей собственной смерти? Должен же он выдать хоть какую-то эмоцию!

А, может, все это розыгрыш? Дурацкий извращенный развод?

- Как выяснилось, могу, - говорит мужчина. – И, вероятно, долго не протяну. Но перед смертью я хочу узнать тебя, Виктория.

Бред… чертов гребаный фарс!

- Но… зачем?!

Глава 43

Филипп.

Зачем? Кто бы сказал мне!

- Потому, что я так хочу, - говорю.

И по взгляду девушки понимаю, что она была готова услышать что-угодно другое, но только не это. Ее плечи еще больше поникли, инстинктивно сжавшись. Нравится мне это видеть? Ох, как не нравится! Так, что хочется землю рыть, лишь бы успокоить ее. Но как утешить? Она, вон, как шарахается от меня. Словно от прокаженного.

И как мне убедить ее? Склонить на свою сторону как?

Не умею я быть ласковым. Нежность не моем характере. Девиц не успокаиваю, сантиментов раньше не испытывал.

А тут ты… идеальная.

- Ты же не откажешь мне в последней просьбе? – добавляю.

Хотя, с какого лешего она должна уважать мое последнее желание? После всего, что я сделал!?

Судя по выражению ее лица, она подумала приблизительно так же. Да уж, и не поспоришь теперь. Вот, что ей сказать? В чушь про покаяние я не верю, а другого она и не ждет.

- У тебя было достаточно времени, чтобы узнать меня получше, - говорит Виктория.

Она опять отвернулась и смотрит в окно. Уверен, что не от того, что увидела там нечто интересное. А потому, что не может меня больше видеть.

- Но ты ни разу…, - всхлипнув еще раз, она не подозревает, что рвет мне сердце на части.

А я не умею успокаивать женщин. Раньше мне это было не нужно, слишком эмоциональных подруг я быстро определял в черный список. Все казалось, нет им числа, этим бабам. Тешился, куражился, пыжился чего-то. Жизнь-то у меня резиновая, век бесконечности долог. И баб на моем пути было столько, что всех и не упомню теперь.

Но эта…

Она столько раз приходила в мою жизнь. Я столько раз пользовался ее жизненной силой. Она была моим лекарством, а я ее проклятием. Мы столько лет были связаны…

А теперь она ничего ко мне чувствует. Когда меня тянет к ней так, что хоть волком вой. Скоро так и будет. Завою!

- Хочешь послать меня к черту? – спрашиваю. Вот зачем? Сам же знаю ответ

Она имеет право послать меня к черту, и не только к нему. В самой грубой манере, между прочим. От души, так сказать. А мне что делать? Чем убедить? Еще и слезы эти…

Девочка моя, не плачь… Это невыносимо!

Кто бы раньше мне сказал, что женские слезы – это так больно, не поверил бы. Будто жили кто-то в кулак закручивает, каждый мускул сжимается и болит. А делать с этим что? Как заставить ее перестать?

- А тебя волнует, чего я хочу? – спрашивает, всхлипнув.

Да что такое с этой женщиной? Почему бы просто не договориться? Большинство баб на ее месте поступили бы именно так.

- Запер меня здесь, как котенка, - продолжает моя погибель сиплым голосом.

Это да. Но я же из лучших побуждений. Из простой логики. Если мы с ней когда-то были связаны, то нужно понять, почему и зачем…

Бля! Да кого я обманываю?! Я просто не могу ее отпустить! Моя она. Должна быть моей.

Если не хочешь – заставлю. Убеждать я умею. Даже, самых строптивых ломал. И ты примешь мое решение. У тебя нет и не будет выбора.

- Держишь, словно пленницу, - продолжает перечислять мои грехи Виктория, - а все для чего? Решил потешить свое самолюбие напоследок? Или, может, - она резко обернулась, и у меня сжалось сердце от боли в ее глазах, - хочешь отпущения грехов?

Может, и хочу. Я много чего хочу. Так много, что тебе лучше не знать всех подробностей. Столько фантазий у меня не было с подросткового возраста, наверное. Да, черт! Никогда не было!

Какого, только, лешего ты меня не хочешь? Всегда бежала ко мне, а теперь от меня. Неожиданный побочный эффект заклинания…

- Ну, чего молчишь? – в ее голосе столько боли, что мне стало трудно дышать.

- Грехов у меня столько набралось, что их и святому мученику не отпустить, - говорю. – Тебе сие точно не под силу.

Она резко выдохнула и снова отвернулась к окну.

- Решил прибавить еще парочку? – хмыкает горько. – Для ровного счета?

Сарказм. Это защита. Так она от меня закрывается.

Дерьмово…

- Почему прибавить? – я, как маньяк, ловлю каждое слово.

Продлеваю свое безумие и ее пытку. Оторваться не могу.

- Потому, что ничего хорошего у нас не выйдет, - говорит, - и ты это знаешь.

- Разве?

Мне не хочется думать, что она права. А у нее туева куча оснований быть правой.

- А, вдруг, в этот раз выйдет? – спрашиваю, чтобы она что-то ответила, и я снова смог услышать ее голос.

Мне хочется коснуться ее. Обнять, чтобы она стала еще ближе. Руки чешутся прижать ее к себе. Но, вместо этого, вдыхаю аромат ее волос, как потерпевший. Эта девушка восхитительна каждой мелочью. Надышаться ею не могу. Даже такая, с заплаканным лицом и неприступная, она идеальна.

- Нет! – восклицает, мотает головой.