В плену у судьбы - Кристина Лин

- Потому, что я не хочу.

Глава 44

Глазища огромные, зареванные. Как изумруды, от слез, сияют. И вся она красивая такая, будто, для меня ее кто на заказ создал.

Все в ней идеально. Даже, всхлипы эти и характер упрямый. Приручить хочется. Чтоб забыла все на свете, и не от меня бежала, а ко мне. Руки сами к ней тянутся. Аж трясет всего, такая она манкая.

Вздрагивает, когда ее талию стискиваю. Рывком к себе поворачиваю.

Хочется в стену вжать и не отпускать, пока вся дурь из башки не вылетит. А потом, вдруг, вспоминаю, что не хочет меня. Будто, стоп внутри загорается. Замираю, не успев, даже, начать задуманное.

- Ай! – вскрикивает. Как оплеуха, ее реакция.

Вот так глаза! В самую душу заглядывают, все там переворачивают, приручают. Так и утонуть недолго в ее омутах.

- Что ты делаешь? – отодвигается испуганно.

Будто, насилует ее кто-то. Неприятно, что думает обо мне так. Хотя, заслужил, признаю. Хотел же именно так. Как придурочный, хожу последнее время. Она меня видеть не хочет, а я сгораю от одной мысли. И в этом тоже что-то есть. Хищник внутри просыпается и требует взять силой. Он там, как зверь голодный, все наружу рвется.

Наклоняюсь, к изгибу шеи. Запах ее вдыхаю. Вкусно. Еще крепче талию сжимаю. Меня ведет, как пацана.

Может, ну ее капризы? Моя она. Моя!

- Не противься, - шепчу.

Как в тумане все. Вот же она, близко. Тут, и не уйдет без моего позволения. Как же вкусно, Боже!

- Будет хорошо, обещаю, - выпрашиваю у нее, как малолетка убогий.

Девушка только сильнее напрягается. Это почти физически больно. Еще больней ослабить хватку, дать ей вырваться из захвата.

Так надо. Только сегодня. Только сейчас. Пусть почувствует свободу, расслабится. Я потом свое возьму. Обязательно возьму.

Как же охренительно трудно!

Видеть ее перепуганный взгляд еще труднее.

- Ты… говорил…, - запинается. Видно, как боится меня, - говорил, что не станешь…

Я много чего наговорил, идиот. Сам от себя не ожидал. И что теперь делать? Брать свои слова назад я не привык, меня иначе воспитывали. Умолять? Это для меня, вообще, противоестественно.

- Только, если сама попросишь, Виктория, - говорю.

Как же трудно мне это далось! Еще труднее будет исполнить. Эта девушка – мой единственный источник жизни и вдохновения. Я ею дышу, ничего больше меня не волнует.

- Этого никогда не случится, - заявляет резко. Убедительно, черт возьми!

Охреневаю.

В какой момент мир настолько изменился? Может, тогда, когда померкли все краски, и только эта девушка осталась в цвете?

- Не зарекайся, малыш, - хорошая мина при плохой игре всегда срабатывает. Этому научил огромный жизненный опыт.

Вот, только, радости от этой мины у меня нет никакой. Как и уверенности в том, что Виктория однажды придет ко мне сама. А сколько у меня осталось времени – этого не написано ни в одном заклинании.

- Потом неловко станет, - говорю, - когда слова назад брать придется.

Эго требует реванша, а плоть рвется взять девчонку силой. Остатки разума еще на месте. Но и он, не ровен час, меня покинет.

- И не надейся! – восклицает, уже смелее.

Паршиво это все, блять. Мои шансы тают, как снег в мае.

- Увидим! – не хочу сдавать позиций.

И падать в ее глазах еще ниже не хочу. Хотя… куда уже ниже-то?

Самое трудное – не сдаться прямо сейчас, не сорваться. Для верности отхожу от нее, опускаюсь на диван. Стараюсь, даже, не смотреть в ее сторону. Но это трудно. Особенно, когда слышу отдаляющиеся шаги.

Едва она уходит, краски вокруг меня снова меркнут. Все становится серо-блеклым, запахи кажутся пресными. Мир, будто, умирает там, где нет девушки. И я вместе с ним. Чувствую, как превращаюсь в статую. В бесполезный кусок человеческой плоти.

Такая теперь моя жизнь. Безвкусная и бесцветная.

И только Виктория наполняет ее красками. Сама того не понимая. Я не скажу ей о том, что она – мой последний источник жизни. И о том, какая у нее власть надо мной. Мое эго не выдержит такого признания. И, и так, уже здорово потрепала ее строптивость.

Жду, сколько есть сил. Боюсь опять увидеть ее зареванный взгляд. Она должна успокоиться, иначе быть не может. Нельзя же бесконечно ненавидеть, верно?

Поднимаюсь наверх, к двери ее спальни. Я не врал о том, что теперь все время буду рядом. Даже, когда спит. Надеюсь, что и во сне.

Замираю перед дверью. Она немного приоткрыта, и мне хорошо слышно, как Виктория ходит по комнате. Она, все еще, злится. Поносит меня, почем свет стоит. Ого! Я не знал, что она знает такие выражения. Такого отборного мата я не слыхал, даже, от таксистов.

Ладно, милая. Я все понял.

Пока не вовремя. Бывает.

Возвращаюсь к лестнице и спускаюсь вниз. Иду в сад. Меня здесь ни хрена не радует. А ноги сами несут к культовому балкону. Я много раз видел, как девушка выходит на него, чтобы подышать воздухом. Но только теперь это зрелище завораживает и воскрешает во мне все живое.

Пялюсь на нее, как придурок малолетний. Хочу коснуться, и не могу. Пытка, которую я заслужил. Самая сладкая в жизни.

Я заставлю ее полюбить меня. Обязательно заставлю.

А, если нет? Что, если она никогда меня не захочет?

Нет, такого не случится. Потому, что я всегда добиваюсь своего. И в этот раз тоже так будет.

Глава 45

Виктория.

Неделю спустя.

Мне снова снился тот дивный сон. В котором я была в особняке. Это был один из тех дней, когда веранда и статуя у перил заливало ласковым летним солнцем. Настолько ярким, что казалось, будто, сами боги снизошли на мраморный пол, чтобы озарить его своим пламенем. Мне нравилось смотреть на яркие переливы, на радугу за окном. Нравилась сама жизнь в любом ее проявлении. Я ясно вспомнила тот самый момент беззаботности и счастья, когда сон стал уходить, а просыпаться еще не хотелось.

Вот сейчас я открою глаза, и снова увижу его.

С тех пор, как Варшавский придумал новый план по совращению и порабощению моей скромной персоны, он не отходит ни на шаг. Спим мы тоже вместе. Он не прикасается, как обещал. Но, все равно, я никак не могу