В плену у судьбы - Кристина Лин

- Я знаю, что ты уже не спишь, - говорит Варшавский шепотом.

Он все и всегда обо мне знает. Это раздражает. Как и то, что он постоянно на меня пялится. Не касается, не оскорбляет в своей привычной манере. Просто смотрит. Как кот на мышь. Будто, сожрать хочет. И не сжирает. Ждет удобного момента?

Открываю глаза. Конечно, он здесь. Куда ж денется-то? Лежит на боку, подпирая рукой голову.

Смотрит. Выжидает. Тело тут же напрягается, тоже ожидая незнамо чего.

- Почему ты так смотришь? – спрашиваю его.

- Как? – удивляется.

Разве, сам не понимает? Вроде, не дурак.

- Так, - говорю, - как на свою собственность.

- Ты и есть моя собственность.

- Очень самоуверенно, - закатываю глаза.

Этот человек не прошибаем. Он так в себе уверен, что его ничем не переубедить. Даже, почти полностью поседевшие волосы на голове и морщины вокруг глаз, которые, кстати, очень ему идут, не лишают мужчину просто невероятной уверенности в себе. Эта уверенность ему тоже к лицу. Но, конечно, я ему в этом не признаюсь.

- Я все пытаюсь понять, - говорит он тихо, - почему это должна быть именно ты?

Его черные глаза просканировали мое лицо и замерли на губах. Инстинктивно мне захотелось облизать их, но я сдержала этот порыв.

- Почему из всех возможных воплощений, это должна быть именно ты? – повторил свой странный вопрос Варшавский.

Будто, я знаю на него ответ?

- А почему бы нет? – вырвалось у меня, до того, как я успела задуматься.

Глаза Варшавского встретились с моими. Он внимательно вглядывается, будто, пытаясь что-то прочитать. Но, очевидно, так и не найдя нужного ответа, шумно выдохнул.

- Что в тебе особенного, Виктория? – спросил он со всей серьезностью.

Я нервно хмыкнула.

- Нет во мне ничего особенного.

- Нет, - мотнул головой мужчина, - что-то должно быть.

- Почему?

- Потому, что иначе это все не имеет смысла.

Еще одна загадка, которой я, даже, не понимаю. Варшавский – мастер таких вот фразочек, от которых волосы дыбом и хочется бежать.

- Скажи мне лучше, - переключаю тему, не в силах дальше продолжать ту бессмыслицу, которую он начал, - как ты всякий раз меня находишь?

- Ты про встречу в новом воплощении?

Варшавский ухмыльнулся и приподнялся повыше. Теперь он, словно, нависает сверху. Но, как и раньше, не касается меня, даже, дыханием.

- Да, - киваю, - каждый раз ты каким-то способом ухитряешься меня околдовать и затащить в этот дом. Как тебе это удается? И как ты распознаешь, что это именно я? Я, ведь, раньше, в другие жизни, выглядела не так, как сейчас?

Варшавский наклонился ниже. Мое сердце быстро забилось в груди.

Кажется, когда утверждала, что у меня нет к нему влечения, я несколько преувеличила.

- По глазам, Виктория, - шепчет он совсем близко от моих губ. – Удивительно, но каждый раз у тебя один и тот же взгляд. Я всегда находил тебя безошибочно по твоим глазам.

Я сглотнула напряжение в горле. От близости мужчины по телу пробежала волна мурашек.

Нет, мне, определенно, не безразличен этот человек.

- По глазам? – переспросила тихо. – У них всегда такой же цвет? И форма?

Он наклонился еще ниже. Его горячее дыхание опалило губы. А, когда он заговорил, его губы слегка задели мои. И от этого легкого касания мне стало жарко, будто, их огнем опекли.

- Нет, Виктория, - прошелестел Варшавский, словно, играя со мной, - дело не в цвете.

- В чем тогда?

- Это трудно объяснить, - сказал и намеренно мазнул губами по моим губам. От этого по телу пробежал электрический заряд.

Мне вдруг захотелось, чтобы он потерял голову и нарушил свое обещание не трогать меня больше. Я, даже, чуть подалась вперед. Но тут же, опомнившись, заставила себя вжаться затылком в подушку.

- Ты попробуй, - я едва дышу, - объясни.

Боюсь его спровоцировать. И хочу этого.

- Каждый раз, - говорит сипло Варшавский, - у тебя все тот же взгляд. Сколько бы раз мы не встречались. Я вижу твои глаза, и сразу понимаю, что это ты.

Глава 46

Прошла еще неделя.

Варшавский не испарилась, как я втайне надеялась. Наоборот, он прочно обосновался в моей жизни, стал ее неотъемлемой частью.

Я свыклась с его присутствием. С тем, что он всегда рядом. Смотрит, наблюдает, ждет. Как охотник, выслеживающий добычу. С одним лишь исключением. Варшавский гораздо опаснее охотника. Его интерес не в азарте. А вот в чем? Это я пока не смогла разгадать.

Я перестала бояться. Варшавский ни разу, за все то время, когда пообещал не трогать меня, не коснулся, даже пальцем. Хоть и говорит всякий раз, насколько непросто ему это дается. Странно слышать такие признания от человека, которому безразлично абсолютно все. Но, спустя неделю, я перестала вздрагивать от каждого его движения.

Я перестала шарахаться от его появления. Даже, в те дни, когда он намеренно врывается в спальню. Как хозяин дома, он не привык думать о таких мелочах, как неудобство его обитателей. Ходит, где хочет, и тогда, когда хочет. И не спрашивает позволения. Появляется всегда внезапно, и всегда в его присутствии мое сердце начинает биться сильнее. Он просто такой, и все тут. Это нужно принять, и перестать бороться.

Но дело не в том, как он себя ведет. Просто… кажется, я стала его понимать.

Не просто понимать. Чувствовать.

Это трудно объяснить словами. Но иногда я, будто, слышу его мысли. Или мне это только кажется?

И все чаще замечаю, что нет в нем больше прежнего эгоизма. Он ищет… не знаю… правильный способ мне понравиться, что ли… Иногда это выглядит забавно, иногда нелепо. Так, словно, его никто прежде не учил таким премудростям. А теперь несчастному приходится осваивать все тонкости на собственных косяках.

- Надень это, - говорит Варшавский, врываясь в своей привычной манере ко мне в комнату без стука.

Он протянул мне коробку, и я без вопросов ее приняла. Еще один урок общения с Варшавским – никогда не отвергай то, что он дает. Во-первых, потому, что он не примет отказа. А, во-вторых, потому что все, что он дарит, невероятно роскошно и красиво. Такого изящества в выборе украшений и нарядов не встретить,